Замшелому бревенчатому зимовью в глубине алтайских руд было, наверное, лет двести. Приземистая избушка из просмоленного кругляка – она стояла на краю холма в окружении черного ельника и окнами смотрела на заросшую чертополохом дорогу. Проезжая часть напоминала полосу препятствий для тренировки бойцов спецназа. Машины по дороге проезжали крайне редко. Но сегодня, 8 августа, кому-то приспичило. Надрывисто рычал мотор, некое транспортное средство покоряло бездорожье. Обитатель зимовья, отпустивший окладистую бороду, одетый в жилетку и серую футболку, снял со стены охотничий обрез, проверил патроны в стволе и подошел к окну.
Что-то черное мелькало за охапками хвои. В зоне видимости возник внушительный внедорожник – он переползал канавы и бугры, перепахавшие дорогу. Напротив зимовья машина остановилась. Вышла стройная женщина в фасонистом плаще и берете. Машина тронулась, поехала дальше, женщина помахала водителю рукой. Потом глубоко вздохнула. Она, похоже, волновалась. Мужчина в доме тоже почувствовал волнение. Женщина двинулась к крыльцу, а он отложил обрез, глянул в огрызок зеркала над рукомойником, задумался мимоходом о странных зигзагах человеческой судьбы.
– Где моя пропавшая тень? – робко улыбнувшись, спросила женщина, подходя к крыльцу. – Тень, а, тень, ты здесь?
Он вышел из дома, глупо улыбаясь. Она прерывисто вздохнула и утонула в его объятиях. Зажмурилась от блаженства. И он в этот час неплохо себя чувствовал. Она его целовала – долго, с чувством, везде, вдыхала его запах, смотрела на него с любовью, наслаждаясь каждой черточкой его лица. Он привлек ее к себе, нежно поцеловал за ухом.
– Привет. Думал, не дождусь…
– Я тоже думала, что не доеду… Хорошо-то как, ну что еще бабе-дуре надо?
Они стояли, обнявшись, посреди глухой тайги. Жужжали комары, с подозрением принюхиваясь к запаху дорогих французских духов.
– Пустишь пожить на недельку? Начальство вроде отпустило…
– Пущу и на две. Здесь отличный санаторий, озеро рядом, грибы. Неудобства во дворе, но тебе не привыкать…
– Уживешься со мной?
– А у тебя есть вредные привычки?
– Привычек нет. Но я сама – такая вредная… Перепады настроения, временами чувствую себя настоящим мужчиной…
– Попробуем обои вместе поклеить. Если не разругаемся, значит, созданы друг для друга… Ты добилась своего, Татьяна.
– Не может быть, – она шутливо изумилась, отстранилась от него. – Ты испытываешь ко мне что-то вроде симпатии?
– Ну, можно и так сказать, – он засмеялся. – Что в мире?
– С переменным успехом, Алексей. Дмитрий Иванович в порядке, летнюю кухню собирается перестраивать, но пока не решил зачем. Побывала на могилке Василия – жалко мужика до слез… Хотела к Лиде заглянуть, но как-то не отважилась, боюсь злобных привидений. Твой адвокат связался с родителями Аллы Шевцовой, сейчас идет упорная тяжба по поводу выписки ее из больницы и переезда в Горно-Алтайск. Коптелый пьет – но как-то меньше и лирично. Антон Вертковский собрался куда-то переезжать, пытается дом продать. Вовку перевели из Аргабаша в психиатрическую больницу номер два Горно-Алтайска… Рудницкий лежит в палате под конвоем, претерпел несколько челюстно-лицевых операций, но на вопросы следователей отвечать пока не может. Ты не хочешь выбраться из этого злачного места и явиться под добрые очи сочувствующих тебе правоохранительных органов?
– Перебьются, – фыркнул он. – Из этих органов я согласен терпеть только тебя.
– Странно, дорогой. Ты ни в чем не виноват. Доказать, что бесчинствовал в Аргабаше именно ты, трудновато, не найдут свидетелей. Мои коллеги это понимают. Ты хочешь быть свободным, но разрулить проблему не желаешь. Возникает замкнутый круг…
– Но мы же перетерпим, верно? Твою неделю никто не отберет?
– Странно, – она обнюхала его одежду. – Ты живешь один в лесу и совсем не пахнешь. У тебя имеется секрет?
– Вчера был дождь, – скупо объяснил он, – Помылся.
Женщина засмеялась.
– Пойдем в дом. – Он обнял ее за плечи и повлек к двери. – Угощу тебя чаем. У меня отменный фирменный чай – из подорожника и одуванчиков, настоян на муравьях и коньяке.
– На коньяке… это на клопах?
– Да.
– Отлично, – она обрадовалась. – Это именно то, зачем я сюда приехала.
Он потянул за рукоятку. Заскрипели несмазанные врата рая…
