О чем люди говорят в очередях, общественном транспорте, на скамейке перед домом. Случайно подслушанные разговоры.
— Чего ждем?
— Получку.
— Давно?
— Пятый месяц.
— Ну, бывает и подольше ждут. Некоторые так и не дожидаются, отправляются навсегда в те края, где уже никакой получки не потребуется.
— Даааа…
— Вы что-то сказали?
— Да говорю, что хуже нет, чем ждать да догонять.
— Кого догонять?
— Ну, эти… цивилизованные страны.
— А мы их что … догоняем?
— Да нет! Скорей уж наоборот.
— Вы что … коммунист?
— Бывший.
— Да подождите! Мы все бывшие. Начиная отсюда и досюда.
— Что? И Чубайс тоже?
— Спрашиваете!
— И Гайдар?
— Ну, само собой.
— Вот не поверил бы! А как же тогда…
— Что?
— Ну, как же…
— А помните нашу старую песню: «Есть у революции начало…»
— «Нет у революции конца».
— Вот-вот! Нету! А ведь тоже не последняя штука в народном хозяйстве.
— Вы думаете, что имеется в виду этот самый?…
— Конечно! А раз этого, извините за грубость, конца нету, то вот оно-то шеркается, шеркается на нас, на низах, навалившись на нас сверху, а облегчить нас никак не может.
— Вон оно как!
— А ты, как думал! Ну, пока! Жди её и она того…
— Спасибо, товарищ… господин…
— Так точно, господин прохожий!
— Вот так живешь-живешь, а сам считаешь, что пока не живешь, что настоящая жизнь впереди, а эта пока так себе. Ну, вроде черновика… Не понравилось, выбросил. Что попало можно черкать. Знаешь же, ведь это черновик. А к черновику какое может быть отношение? А потом просыпаешься как-нибудь больной, немолодой уже, тоскливо на душе до ужаса, и понимаешь — ё-моё! — жизнь-то прошла. Всё думал, что черновик, вроде бы как бы еще и не родился по-настоящему. А тут и понимаешь: ни хрена себе черновик, если жизнь прошла.
— Боитесь умирать?
— Не то слов… Нет, оно страшно, конечно. Но не веришь. Сознанием-то понимаешь, что будет конец. Как не быть? Непременно будет. Прекрасно понимаешь. А вот существом не веришь: как это я и того. Ведь я — это мир, космос, вселенная. Не может вселенная исчезнуть. Ведь вселенная — это всё-всё-всё. И как это всё может исчезнуть? Ведь это когда НИЧЕГО невозможно воспринять. Существо наше этого не принимает.
— Но, может быть, это как сон. Когда спишь, ничего не чувствуешь, не видишь, не слышишь. Мы когда засыпаем, так каждый раз умираем. И даже на биологическом уровне процессы всякие замедляются. Вроде как репетиция смерти… Нет, не репетиция, а некоторая доля смертности. Вот так точнее.
— Подождите! Не перебивайте меня! Разве мы о смерти можем точно знать? Никогда этого не будет. Если мы будем точно о смерти знать, то смерти не будет.
— Но ведь даже наука о смерти есть. Танатология, кажется.
— Да что вы с наукой суетесь, ей Богу! Нет такой науки и не может быть. А если есть такая наука, значит, вся эта наука — ерунда. Вы разве не можете понять, что если жизнь — это познание, то ТАМ ни-че-го. Незнание полное. Ну, разве можно что-то знать, если там полное незнание, абсолютное. Абсолютное Незнание Ничего.
— Ну, на биологическом уровне допустим?
— Тьфу ты, черт! Ни к ночи будь помянут! Ведь это вне всякого биологического. Это, пока мы живем, для нас значит биология, органика, неорганика. А Там этого просто нету, абсолютно нету.
— Ладно. А вот череп ваш после смерти останется?
— И что?
— Останется. Так это череп ваш или не ваш?
— Это сейчас он мой.
— А потом будет мой что ли?
— Не ехидничайте! Просто там нет этого, мой, твой, наш, ваш. Нет никакой индивидуальности, субъективности. Есть Нечто, которое всё и которое ничто.
— Уууу! С вами завоешь! Какие мы, однако, гегельянцы!
— Да ну вас! Я серьезно. Чего же обзываться? Пейте! Чай остывает.
— Ты мне можешь объяснить, что происходит?
— Грабят.
— Ну, жадные они, безнравственные. Но ведь не дураки же…Должны понимать, что жертву нельзя лишать всего, отбирать у неё последнее. Ведь доведенный до отчаяния человек готов на всё…
— Кто там может понимать? Кто? Самый набольший — алкаш, никогда умом не отличавшийся. С двойки на тройку закончивший свой заборостроительный институт. Гайдар? Будь он умным, давно бы понял, что живет в России, а не в Канаде. Чубайс, коробками таскающий доллары принародно? Про толстомордого и говорить нечего.
— Всё равно. Вот я их стараюсь понять. И не могу…Ведь вокруг них такая энергия проклятия! Весь народ проклинает… В конце концов, есть история, где каждому воздается сторицей. Ну, о себе не думаешь, подумай о своих потомках. Их же тоже прокляли до седьмого колена. И никакая Англия не спасет твоих внуков… Да и как можно жить, ненавидимым всеми? Не понимаю. Не любите вы свою родину, не любите свою мать, не любите нард, который обрекаете на вымирание… Что же вы за люди? Да и люди ли вы?
