Пришла благословлённая. Новый архиерей священникам своим сказал: вы не рабы, вы друзья. Проповедь была краткой и простой. Ёмкой. Сам он, чувствуется, из простых, в храме на клиросе постигал веру — так сказал. Слава Богу. В качестве вещественного благословения принесла четырёхтомник блаженного Феофилакта, календарь, называется: «Целебник православный» и икону блаженной Матроны. Вот. Это Божьи мне сегодня дары такие в благословенный день.
Читала вчера Дарье, она заночевала у меня, Евангелие. И на словах "никто не благ" остановились, раздумывая над тем, что благ и свят — синонимы. И ясно вспомнилась картина: подарок домашних во главе с Горкиным отцу Вани Шмелёва, Сергию, — крендель. Дашка в детстве любила это место в повести читать, я вспомнила слова, написанные на кренделе "хозяину благому". Этот дивный фрагмент сама очень люблю, там трепещет живая душа, горячая и любящая, Горкина, всех домашних. Как они хотели порадовать хозяина, угодить ему подарком от всей души — простые люди! Как не жалели для этого ни сил, ни времени. Как выпекал огромный крендель, не входящий в печь, булошник, топил сухой лучиной! Как Горкин кружева на подставку резал — чтоб раз по улице пронести — все должны видеть ту честь, которая оказана его хозяину благому! Люблю ж я Горкина, этого чистенького мудрого слугу, преданного — до безпамятства люблю! «Приходи меня почаще радовать, голубь», — слова старца Варнавы на исповеди, сказанные Горкину, помнятся! Внимание к хозяину простых людей искреннее мне особенно дорого. Гений мой любимый — Иван Шмелёв!
Дарить бывает так приятно, имя моей дочки Дар-ья! Прочитав фрагмент, увидели в житиях, что сегодня день Сергия и Вакха — день Ангела Ваниного отца! Вот такое чудо, оно от поминовения, конечно. Слава Богу, что «наши» — с нами, это большая всегда радость — подтверждение их присутствия в быту, который от этого сразу преображается в БЫТИЕ… Чтоб Вам не рыться по интернету, вот — мои два любимых фрагмента:
«В мастерской только и разговору, что про крендель. Василь-Василич от Филиппова не выходит, мастеров потчует, чтобы расстарались. Уж присылали мальчишку с Пятницкой при записке, — «просит, мол, хозяин придержать вашего приказчика, всех мастеров смутил, товар портят, а главного выпекалу сладкого по трактирам замотал…». Горкин свои меры принял, а Василь-Василич одно и одно: «За кренделем наблюдаю! И такой будет крендель, — всем кренделям крендель!». А у самого косой глаз страшней страшного, вихры торчками, а язык совсем закренделился, слова портит. Прибежит, ударит в грудь кулаком — и пойдёт:
— Михал Панкратыч… слава тебе, премудрому! Додержусь, покелича кренделя не справим, в хозяйские руки не сдадим… ни маковой росинки, ни-ни!
Кровь такая горячая, — всегда душу свою готов на хорошее дело положить. Ну, чисто робенок малый… — Горкин говорит, — только слабость за ним такая.
Накануне именин пришел хорошими ногами, и косой глаз спокойный. Покрестился на каморочку, где у Горкина лампадки светили, и говорит шепотком, как на духу:
— Зачинают, Панкратыч… Господи баслови. Взогнали те-сто!.. — пузырится, квашня больше ушата, только бы без закальцу вышло!..
И опять покрестился.
…Пора спать идти, да сейчас Василь-Василич от Филиппова прибежит, — что-то про крендель скажет? Уж и бежит, весёлый, руками машет.
…Глядим — и не можем наглядеться, такая-то красота румяная! И по всем комнатам разливается сдобный, сладко-миндальный дух. Отец всплескивает руками и всё говорит:
— Вот это дак уважили… ах, ребята… уважили!»…
Знаешь, выбрала для тебя, любимый, любимые же свои строки, знаю, что ты не сможешь всё перечитать, а как бы хотелось мне послушать твоё чтение вслух этого фрагмента! Слушала бы у твоих ног — как Мария слушала Христа. Люблю твой бархатный голос, переливы тёплых интонаций, сухие губы, влажность глаз… Всё в тебе, без исключения…
Доброго дня! Родной. Прошептать бы тебе это тихо-тихо, на ушко… Всё думаю: не перегружаю я тебя своими интересами? Ты так бываешь занят… Но писать каждый день одну и ту же строчку о любви — боюсь уморить тебя скукой… Встретила статью одного богослова, о. А. Ткаченко, о необходимости душевного наполнения, не только духовного, как же он прав! Как ошибаются многие православные, не желающие наполнять душу истинными произведениями искусства! Читают только Писание, святых отцов, питая дух, забывая о душе…
