Пленникам позволили свободно передвигаться по деревне, их стали прилично кормить, им выделили хижину, чтобы они могли отдохнуть в темноте, перед тем как уйти. Сушеное мясо, фляга с водой, копье с кованым наконечником, золотой медальон с выгравированной на нем эмблемой племени — вот что бывшие узники унесут с собой, кроме воспоминаний об уакани, жестоких, но способных внять голосу искренности. Проходя мимо храма, они узнали на одном из барельефов знакомые обоим сцены — одному, потому что он их прожил, другому, потому что он их переводил. Там были изображены мужчина и женщина без одежды с отрубленными головами, их окружало несметное число символов — крест, солнце, руки, пламя, — большей частью непонятных для непосвященного. На другой плите фигурировали двое мужчин в клетке, а затем они же, вооруженные копьями, среди деревьев и диких зверей. «Кто бы это мог быть?» — спросил испанец у своего напарника, на что тот ответил: «Это два белых дьявола, у которых было сердце».
Минут через двадцать после полуночи она ведет машину по восьмиполосной автостраде в направлении Кливленда, он в это время обнаруживает через свой смартфон, что в социальных сетях им уже присвоен хэштег. Фото с ними из Театра Чикаго выложены в Сеть. Отрывая глаза от дисплея, он всматривается в небо — не сверкают ли среди звезд огни вертолета.
Если бы их не объявили в розыск, они ехали бы сейчас в противоположном направлении, в Колумбию, на поиски пирамиды — последнего следа цивилизации уакани. Никогда уже ей не увидеть своими глазами барельефы, испещренные символами, значение которых науке до сих пор неизвестно. Конечно, она видела их в Интернете, но только стоя перед самим камнем, можно испытать это чувство, которое столько раз описывал ей муж.
Он ведь уже отказался от мысли прочесть однажды тот манускрипт, написанный на коре тутового дерева, который несколько веков хранился в библиотеке одного буддистского монастыря, а сейчас является собственностью консульства Франции в Чиангмае, в Таиланде. До сих пор не было опубликовано ни одного его списка.
Та, что написала его, испытывает от этого факта скорее облегчение, чем сожаление. Те времена, когда влюбленные стремились рассказать свою историю, давно прошли. Сегодня они все отдали бы ради того, чтобы их следы чудесным образом исчезли как из людской памяти, так и из письменных источников. Забредя в театр, они совершили ошибку: им захотелось повернуть время вспять, они стали умиляться на самих себя. Что это было — тоска по прошлому или гордыня, — они не знали, но, возгордившись своим хаотичным прошлым, они подвергли себя опасности.
Пришло очередное сообщение с хэштегом
Странствуя по Китайской империи, путница предпочитала останавливаться в городах, где надеялась остаться незамеченной. Если торговцы не выказывали к ней неприязни, она находила себе местечко на рынке, чтобы продать то, что насобирала в пути, затем на свой страх и риск шла в кварталы, считавшиеся опасными, в надежде встретить там какого-нибудь искателя приключений, прибывшего из ее страны, и удостовериться, что страна эта все еще существует. Она не встретила ни одного.
Проходя через гористую и очень зеленую местность, она нанялась вместе с другими сезонными рабочими на сбор неизвестного ей прежде растения, из которого готовили терпкий, душистый напиток, намного крепче всех других отваров, которые ей доводилось пробовать. Днями напролет она наполняла корзины чайными побегами, пачкавшими руки, раздражавшими глаза и ноздри. Вечерами, проглотив свою чашку риса, она делила короткие минуты отдыха с компанией сборщиц. Те спросили женщину с белой кожей, светлыми глазами и длинным носом, неболтливую и трудолюбивую, откуда она родом. При помощи нескольких известных ей слов она ответила: «Я ищу мужа». Что страшно развеселило всех присутствовавших.
