Я уже не помню, а быть может, никогда толком и не знал, каким образом Ивонна Каню попала в этот рай из глухомани своего Финистера. Однако одна примечательная деталь относительно ее найма на работу стала мне известна из семейных преданий: прочитав в газете объявление о том, что Оденвальдская школа приглашает учительницу французского языка, моя мать написала и отослала письмо с подробным «отчетом» о своей персоне, и, без сомнения, именно на ее кандидатуре дирекция заведения остановила свой выбор только потому, что она написала свободно, просто, изящно, не пытаясь втиснуть слова в жесткие рамки общепринятых условностей, и к тому же прислала свою фотографию, из которой было ясно, что она не носит корсет. Кстати, я и по сей день не знаю, каким образом, прямо или косвенно, эта поучительная история связана со знакомством моей матери в Париже с особой весьма примечательной, прямо-таки легендарной, а именно с Рене Вивьен. Но вернемся к OSO: дети и подростки, как мальчики, так и девочки, «украшавшие своим присутствием» престижное, пользовавшееся прекрасной репутацией и высоким авторитетом учебное заведение, принадлежали к избранному обществу, то есть их родители были представителями богатой интеллигенции или придерживающейся передовых взглядов аристократии, как, например, сын графа Цеппелина, который был запечатлен на другой сохранившейся фотографии из той же серии. Здания школы по виду напоминали альпийские шале, весьма кокетливые, с многочисленными горшками герани на окнах, и располагались они на южном склоне одного из холмов в Оденвальде.
Фотография был сделана в то время, когда девочки и девушки принимали «воздушные ванны». Всем участницам этой сцены было от 12 до 18 лет, и почти все они были яркими блондинками. Итак, примерно два десятка совершенно обнаженных девочек и девушек расположились на лесной полянке, причем стоят они в шахматном порядке. Самые маленькие в первом ряду, все они смотрят прямо в объектив, и зритель может рассмотреть их тела, принявшие одну и ту же грациозную позу: ноги слегка расставлены и развернуты носками наружу, левая нога чуть согнута в колене и едва касается земли, вернее, травы самым кончиком носка, туловище на уровне бедер и талии слегка развернуто вбок, руки подняты вверх, локотки согнуты очень мягко, головка откинута к левому плечу и чуть-чуть назад, а руки соединены в запястьях с правой стороны на уровне лица или чуть выше.
У большинства девочек и девушек длинные волосы, и они мягко и лениво рассыпались по нежной коже плеч. Позиция рук изумительно грациозна, как у восточных танцовщиц, ибо их руки, продолжая сохранять свою гибкость и мягкость, кажутся крепко связанными, скованными друг с другом какими-то невидимыми узами, и это при том, что не ощущается никакого напряжения. За спинами девушек, в глубине, видна высокая, сложенная из камней стена, отделяющая поляну от леса, над ней возвышаются кроны больших, старых деревьев, а перед стеной стоит неизвестно откуда взявшаяся, нелепая и несуразная в данной обстановке, крестьянская телега, словно замершая на месте оттого, что серая лошадь, которой почему-то не правит возница, тоже созерцает эту сцену, как и зритель, но только с противоположной стороны. На толстой тяжелой доске переднего борта виднеется полустертый белый мальтийский крест, возможно, намалеванный по трафарету известковым молоком, который сегодня напоминает мне о Железном кресте, бывшем в таком ходу в люфтваффе и вермахте.
Однако строгий порядок на фотографии нарушен, потому что одна маленькая, еще не достигшая половой зрелости девочка, стоящая в первом ряду, изменила положение тела (несомненно, это произошло в тот миг, когда довольно посредственный фотограф нажимал на спусковой механизм своего аппарата, потому что одна рука и взметнувшиеся в движении волосы вышли размытыми, смазанными); итак, девчушка опустила вниз одну ручку, повернула голову назад (в движении участвуют и тонкая шейка, и плечи), вероятно, для того, чтобы посмотреть на удивительную и даже шокирующую своим видом (предвещающую недоброе? смущающую? пугающую?) повозку.
В левом нижнем углу кадра, — кстати, с довольно плохой, неумелой наводкой, — виднеется какое-то дикое растение с белыми цветами, вот только я не знаю, как оно называется, не знаю даже, к какому семейству и виду оно относится. Его, однако, можно очень хорошо разглядеть, ибо оно оказалось на переднем плане и изображение получилось предельно четким. Соцветия (три стебля с собранными в кисточку цветами, вырастающие прямо из земли) похожи на соцветия ландышей, но только они раз в пять-шесть крупнее; а расположенные у основания стеблей розеткой листья широкие и на вид мягкие, как говорят ботаники, лопастные, с четко выраженной центральной жилкой, явно свидетельствующей о том, что растение принадлежит к классу двудольных.
