«Поруганная любовь». Тень фантазма у стыдливого любителя и его маскировка. Удобство высоконравственного осуждения. Выставление явления на всеобщее обозрение при свете дня. Война, объявленная в Голливуде женским пупкам. Анжелика, преподнесенная Роже. Грандиозность фантазма и насмешки над ним. Подавление фантазма и вытеснение его из сознания
Мимикрия. Чудовища в бессознательном. Комиссия Никсона и ее выводы. Катарсический эффект спектакля. Театр Древней Греции. Усиление репрессий. Необходимость отстраненности
«Медленные соскальзывания в удовольствие» осуждены в Палермо. Продюсер, отданный на растерзание филистерам. Венеция в июле. Развалины здания апелляционного суда. Оскорбление общественной морали и нравов «отсутствием повествовательности». Апоплексия против благопристойности и внешних приличий. Мой адвокат выставляет правосудие на посмешище. Слушание дела откладывается. Казнь на костре
Временное умолчание при выходе в прокат «Медленных соскальзываний». Успех у широкой публики и провал в зале для «особой» публики. Протесты феминисток. «Колдунья» Мишле. Скольжение и изменение значений. Распад личности магистрата и священника. Двойственность моей позиции
Дать слово женщинам. Заставить замолчать мужчин? Выхолостить фантазмы или помочь им развиваться и процветать? Игра в подчинение и рабство
Жюльетта и Жюстина. Власть повествования и повествователя. Маркиз де Сад и красивое. Взаимозаменяемые жертвы и стереотипная лексика. «Разбитый кувшин»
Де Коринт и Ангелика фон Саломон. Представительный вид старого израненного кавалериста. Изобиловавшее ласками и баловством детство Ангелики, влечение к наказанию. Покровители из числа высших функционеров нацистской партии. Так называемая «племянница» Бонкура. Сцена, о которой я рассказывал Батаю. Опера, оккупированная победителями. Обморок в баре. Звон разбитого бокала. Железный браслет и голубая туфелька. Де Коринт выставляет напоказ окровавленное белье Ангелики. Вмешательство Бонкура
Различные элементы, повторяющиеся в моих произведениях. Анжелика вступает в дивизию СС. Захоронения немцев в Мениле. Несчастные герои
Призрак Екатерины Великой, закутанной в шубу из голубых песцов и скачущей во главе всадников. Жестокие казни, массовые убийства, пытки, воплощение в жизнь сцен из житий святых. Царицу преследует кошмар
Лошади со вспоротыми животами. После гибели Сарданапала. Липкое и острое. Бледная отполированная бронза. Мотоциклисты. Философ вдруг вспоминает про влагалище с зубами. Всеобщее окаменение
Снег в Мениле. Парк, покрытый белой пеленой. Вороные лошади. Японский рисунок. Вечеринка у Дюфура. Мужской сон-кошмар о грязном туалете
Купить за́мок. Катрин на торгах, где на продажу выставлена береговая батарея. Заснеженный Мениль под лучами солнца. Восторг и благородство Жерома Линдона
Настоящая Анжелика носила фамилию Арно. Зеленый рай. Неправдоподобные драки. Подстрекательство со стороны якобы побежденной девочки. Влечение к изнасилованию. Она предлагает себя, а затем меня отталкивает. Дождь-потворщик. Римский легионер и рабыня-христианка
Попустительство Анжелики. Пленница и ее раб. Забытая рана. Возможное, но маловероятное лишение невинности. Проклятая кровь. Анжелика наводит на меня порчу
Исчезновение Анжелики. Глубокая впадина в море у скал. Бледная Офелия в повозке сборщика водорослей. Проведенное на скорую руку следствие. Маленький гробик на похоронных дрогах увозят вороные кони
Плоть фраз, вне всякого сомнения, всегда занимала большое место в моей работе. Даже если я и не сижу за моим письменным столом, меня не перестает преследовать мысль об их подвижных структурах, их изменчивых обличиях. Я повторяю слова, подыскиваю их ритм и темп, пробую «на вкус» их звучность, создаю созвучия и резкие контрасты, отголоски и разрывы. Внутри меня происходит какая-то непрерывная работа, как будто где-то там, в глубине, колышутся волны, совершающие вполне прогнозируемое, но всякий раз непредвиденное, вызванное бог весть какими причинами движение; словно эти массы плотной, тяжелой воды как бы обнимают скалы из розового гранита; отполированные приливами и отливами, изукрашенные кружевом пены, они с силой разбиваются о камни, захлестывают их и внезапно откатываются назад, обнажая скалы до самых подножий.
