Группа распалась. Персонаж (г), находившийся в кадре слева, уходит влево; один из оставшихся следует за ним; трое других скрываются в глубине.
Оставшийся в одиночестве X (справа) сначала безразлично наблюдает за тем, как они уходят, но потом и он поворачивает направо.
Камера тоже смещается вправо, чтобы лучше удержать в центре внимания этого последнего, который, внезапно повернувшись на 90°, оказывается лицом к лицу с А, по всей вероятности, проходившей мимо и его не заметившей (он стоял к ней спиной). X замирает на месте и церемонно кланяется. Но женщина, едва увидев его, непроизвольно отпрянула; потом, овладев собой, остановилась в полушаге. На приветствие мужчины она отвечает небрежным кивком. Не сводя с нее глаз, X начинает говорить. Черты его смягчились, он улыбается и как ни в чем не бывало произносит:
Не отвечая на сказанное мужчиной, А продолжает смотреть ему в глаза. Мы видим ее в три четверти оборота и со спины, тогда как его — почти анфас. X улыбается. Оба стоят неподвижно.
Крупным планом лицо А: неподвижное, оно, кажется, несет на себе отпечаток внутренней борьбы с чем-то угрожающим. План короткий. За кадром звучит как всегда уверенный голос X.
Голос X:
Тотчас: X и А в саду. Она стоит спиной к камере, он — лицом. Они смотрят друг на друга, находясь на том месте и в тех позах, в каких находились на групповом плане, завершавшем прогулку А по длинной аллее. X стоит, опершись на каменный парапет. А занимает передний план (в трех метрах от X). Больше никого нет.
Слышится слегка изменившийся голос А. Именно эту женщину мы видим на экране; она говорит, но, поскольку видна лишь ее спина, нас не покидает некоторое сомнение: не принадлежит ли этот голос той А, что была в салоне? Вялый голос женщины, сдающей свои позиции.
А:
Крупным планом лицо А, точно такое же, как на предыдущем плане. Однако сейчас женщина пребывает в декорациях воображаемого гостиничного номера, а не в обстановке салона.
Время этого плана немного больше. Вновь звучит голос X, но это не тот радостный голос, какой мы слышали во время сцены в салоне.
Голос X:
Новый план А в воображаемом номере; в отличие от плана предыдущего камера находится немного дальше и воспроизводит угол зрения, под которым была снята последняя сцена в комнате. Декорации те же, за исключением некоторых деталей: постель убрана, табуретки и обувь исчезли, неразбитый бокал находится на столике у изголовья.
А одна. Стоя посреди комнаты, женщина осматривается; она в некоторой растерянности. Со сменой плана за кадром голос X продолжает фразу.
Голос X:
Однако голос умолкает, и после длительной паузы начинает говорить А (говорит персонаж на экране) испуганным, почти умоляющим тоном измученного человека.
А:
Возвращается план салона, покинутого ранее: X и А стоят в прежних позах: мужчина (анфас) улыбается, женщина (в три четверти оборота) смотрит на него и заканчивает фразу из предыдущего кадра, но уже тоном более решительным:
А:
Полуулыбка X превратилась в улыбку настоящую и до крайности приветливую. Он произносит тоном легкой светской беседы.
Помолчав, он добавляет:
А, не ответив ни на одну из его фраз, после предложения сопровождать ее слегка кивает — неопределенно, даже двусмысленно, но тем не менее они идут вроде бы вместе — X несколько позади женщины. Оба молчат.
Камера следует за ними. В глубине сада то тут, то там виднеются люди. Переступив порог, женщина и мужчина оказываются перед покуривающим в одиночестве М. А остановилась. X, пройдя несколько шагов, тоже останавливается, сохраняя почтительное расстояние.
А и М в присутствии постороннего вначале молчат. М смотрит на А; А — куда-то мимо него. М говорит:
М:
Это скорее не вопрос, а утверждение. Кивнув в ответ, А произносит, глядя на М:
А:
С этими словами она продолжает свой путь. X поступает так же; совершенно естественно, как будто это само собой разумеется, они идут рядом.
