После отказа Англии и появления у турецких берегов французского флота бросок на Константинополь был уже невозможен. Но император был всё же настолько уверен в своих силах и в поддержке союзников (Австрии и Пруссии), что ввёл войска в дунайские княжества; он не понимал, что европейские державы не допустят расчленения Турции и утверждения российского господства над проливами и на Балканах. В Петербурге не приняли всерьёз претендента на французский трон Шарля Луи Наполеона Бонапарта. Племянник великого императора оказался в тюрьме за попытку переворота, бежал в Англию и ещё в 1847—1848 годах безуспешно обращался к Николаю I, заверяя его в своей готовности навести во Франции порядок и прося финансовой поддержки. После революции 1848 года он был избран президентом, в декабре 1851-го разогнал Законодательное собрание, а ещё через год провозгласил себя императором. Для Николая новый французский монарх был выскочкой-каторжником. Скрепя сердце царь согласился признать его «добрым другом», но никак не «братом».
Однако к большой европейской войне Россия не была готова ни в военном, ни в финансовом отношении. В результате осуществлённой в 1839 году министром финансов Е. Ф. Канкриным денежной реформы был введён твёрдый курс бумажных денег: 3 рубля 50 копеек за 1 рубль серебром. Но огромные военные расходы привели к тому, что в 1849 году Николай лично фальсифицировал бюджет и скрыл от Государственного совета дефицит в 38,5 миллиона рублей. Великая империя уже была неспособна воевать без займов (1828, 1831, 1832, 1840, 1842, 1849, 1854 годов) у голландских, немецких и английских банкиров.
Русские дипломаты прозевали образование союза Англии и Франции и фактическое подключение к нему Австрии, которую русский император спас от крушения в 1849 году и считал своей верной союзницей. В январе 1854 года соединённый англо-французский флот вошёл в Чёрное море, Россия получила ультиматум о немедленном выводе войск и оказалась в международной изоляции. Война была проиграна ещё до её начала, и военные действия в Крыму только подтвердили это.
Полевая армия не сумела остановить союзников на суше, а парусный Черноморский флот не мог противостоять бронированным пароходам неприятелей. Солдаты были вооружены гладкоствольными кремнёвыми ружьями образца 1845 года. Программа строительства военных «винтовых» судов была принята только в 1851 году, и к началу войны в строй вступил лишь один пароход-фрегат. Максимальная централизация управления и бюрократический контроль оказались неэффективными: семь с половиной суток мчался на перекладных фельдъегерь от главнокомандующего князя А. С. Меншикова, чтобы передать весть о поражении на реке Альме, и столько же времени добирался назад с инструкциями самодержца. Известия о сражениях под Севастополем быстрее поступали в Петербург из Парижа, столицы воюющей с Россией Франции, так как до середины 1855 года отсутствовала телеграфная связь с югом страны. Под Севастополем от ран погибло 15 820 солдат и офицеров, а от болезней — 80 689. Каково было государю наблюдать в подзорную трубу из своего кабинета в Петергофе стоявшие в виду Кронштадта неприятельские корабли!
Николай не дожил до конца Крымской войны. Сразу же стали ходить слухи о самоубийстве императора, которые в иных трудах уже считаются несомненным фактом. Для этого есть некоторые основания: до сих пор не найден обязательный протокол вскрытия тела. В официальной версии кончины царя указывалось, что она была спокойной и безболезненной, а очевидцы в один голос утверждают, что происходила долгая и мучительная агония. И всё же надо признать, что однозначного ответа на этот вопрос нет.
Смертельная болезнь не была внезапной. Император стал хворать ещё в конце января 1855 года, но продолжал заниматься государственными делами, а 9 февраля явился на морозе на смотр маршевых лейб-гвардейских батальонов. Вначале предполагали обычную простуду, потом грипп (это заболевание, и сейчас протекающее тяжело, в то время при отсутствии антибиотиков часто перерастало в воспаление лёгких со смертельным исходом). Через несколько дней уже говорили о «лихорадке» и поражении лёгких. 17 февраля медики сообщили цесаревичу о возможности «паралича сердца». Но очевидно и то, что явное поражение России в Крымской войне надломило императора. Последнее письмо главнокомандующему генерал-адъютанту М. Д. Горчакову Николай продиктовал наследнику за два дня до смерти; он указывал, что «сохранение Севастополя есть вопрос первейшей необходимости» и можно «жертвовать временно Бессарабиею и частию даже Новороссийского края до Днепра для спасения Севастополя и Крымского полуострова». Но новости из Крыма были неутешительными. Государь не мог пережить крушения военной славы империи — и не захотел больше жить.
