Другим увлечением государыни была охота. Анна метко палила по птицам и зверям из окон дворца (вдоль стен стояли заряженные ружья, и царица не упускала случая ими воспользоваться). По описи 1737 года главная охотница империи располагала арсеналом из 91 фузеи, 32 штуцеров, 54 винтовок, 30 пищалей, 11 мушкетонов, двух мортирок и 46 пар пистолетов. Прямо у дворцового крыльца валили кабанов, и государыня изволила в 1737 году «едва не ежедневно по часу перед полуднем... смотрением в Зимнем доме медвежьей и волчьей травли забавляться». В Летнем саду сворами гончих травили медведей, волков, лисиц. В Петергофе устраивались большие охоты на птиц и зверей с призами — золотыми кольцами и бриллиантовыми перстнями. «Всемилостивейшая государыня изволила потешаться охотой на дикую свинью, которую изволила из собственных рук застрелить»; «с 10-го июня по 6-е августа её величество, для особливого своего удовольствия, как парфорсною охотою (с гончими. —
Но вкусы света постепенно менялись. Многие культурные новации вошли в жизнь столичного общества именно при Анне Иоанновне. В ту пору начался долгий процесс создания русского литературного языка, занявший большую часть столетия; у его истоков стояли поэты и переводчики Антиох Кантемир и Василий Тредиаковский.
В первую годовщину коронации Анны, 29 апреля 1731 года, русский двор впервые услышал во время праздничного обеда итальянскую «кантату надень коронации императрицы Анны Иоанновны» для сопрано, скрипки, виолончели и клавесина. В том же году в Россию из Дрездена прибыл целый театральный коллектив; под началом директора труппы Том-мазо Ристори состояли актёры комедии дель арте, музыканты и певцы. Затем приехала группа европейских музыкантов и певцов во главе с капельмейстером Гибнером.
Ещё недавно культурной новинкой при дворе были незатейливые персидские «комедианты». Но в феврале 1736 года газета сообщила, что «представлена от придворных оперистов в императорском зимнем доме преизрядная и богатая опера под титулом “Сила Любви и Ненависти” к особливому удовольствию её императорского величества и со всеобщею похвалою зрителей». В 1738 году танцмейстер кадетского корпуса Жан Батист Ланде получил указ об основании «Танцовальной её императорского величества школы»: там учились первые отечественные балерины — «женска полу девки» Аксинья Сергеева, Елизавета Борисова, Аграфена Иванова.
Особый по значению и приближённости к особе императрицы пост обер-камергера (начальника придворного штата) занял вывезенный из Курляндии Эрнст Иоганн Бирон. Как-то Анна призналась, что он — «единственный человек, которому она может довериться». Имя его стало символом «немецкого господства», но дело было унаследовано последующими временщиками. «Заслуга» же Бирона состояла в том, что он превратился из ночного «галанта» в первого в нашей истории «правильного» фаворита с нигде не прописанными, но чётко определёнными функциями и правилами поведения.
За два года он нейтрализовал соперников — генерал-прокурора Ягужинского и фельдмаршала Миниха. С 1732 года иностранные дипломаты стали регулярно посещать обер-камергера. В ходе неформальных встреч Бирон выдвигал инициативы, сообщал о ещё не объявленных официально решениях, разъяснял точку зрения правительства. Дипломаты убедились: подарки и посулы не могли изменить его мнения, когда оно касалось главных задач российской внешней политики; так, французы тщетно старались подкупить Бирона миллионом пистолей за отказ от союза России с Австрией. Столь же безуспешно закончились попытки английского кабинета «отговорить» Бирона от войны с Турцией.
Ту же роль информированного и влиятельного посредника играл Бирон и во внутренней политике. Он приучил должностных лиц доставлять ему информацию в виде рапортов «для препровождения до рук её величества». Самые догадливые, как Артемий Волынский, посылали и их «экстракты» на немецком языке — для Бирона. У обер-камергера появились приёмные часы и «аудиенц-камора» с отдельной «палатой» для знатных и другой — для «маломощных и незнакомых бедняков». Бирон и его «офис» исполняли функции личной императорской канцелярии, что позволяло освободить Анну от потока ежедневной корреспонденции. «Я должен обо всём докладывать», — писал фаворит близкому к нему дипломату Г. Кейзерлингу и называл в числе своих забот подготовку армии к боевым действиям в начавшейся войне с Турцией, снабжение её провиантом, обмундированием и амуницией. Среди бумаг Бирона сохранилась тетрадка, из которой следует, что фаворит зубрил грамматику и лексику русского языка.
