Двенадцатого июля, в свои именины, царь распорядился послать Вальдемару угощение со своего стола, решил отстоять службу в Благовещенском соборе; здесь с ним и случился удар. Михаил Фёдорович потерял сознание, и его «едва жива» принесли в хоромы. К вечеру царю стало совсем плохо, и он позвал жену и сына. Далее последовали прощание, благословение Алексея на царство, соборование и тихая кончина в начале третьего часа ночи.
Ирина так и не вышла замуж; она жила то в Москве, то в подмосковном селе Рубцове, где разводила сад и устраивала пруды. Царевна сочувствовала старообрядцам — защищала перед братом-царём боярыню Ф. П. Морозову и протопопа Аввакума, который с благодарностью вспоминал её в своём «Житии». В 1672 году она вместе с племянником-царевичем Фёдором Алексеевичем стала восприемницей при крещении другого племянника, будущего Петра I, а в 1679-м скончалась и упокоилась в Новоспасском монастыре. Отважный Вальде -мар добился своего — в 1645 году Алексей Михайлович отпустил упрямца домой. Там он пытался претендовать на отцовский престол, но проиграл единокровному брату Фредерику — и стал эмигрантом, закончил же свой жизненный путь как настоящий странствующий рыцарь — поступил на шведскую службу и погиб в бою с поляками в 1656 году.
При Михаиле Фёдоровиче Россия вновь обрела единство и законную власть, но при этом не произошло обновлений в системе управления, социальном строе, культуре. Участие «всей земли» в воссоздании государственности привело к восстановлению старого варианта политического устройства. Духовнорелигиозный подъём не нашел выражения в юридических установлениях, которые бы регулировали отношения власти и подданных, как будто эпоха социальных потрясений заставила общество из предложенных возможностей выбрать наиболее консервативный путь.
Но, может быть, стране и нужен был в это время именно такой царь — тихий, неяркий, хороший сын, муж и отец, образец христианской добродетели, любитель разводить розы, какой-то даже скучный по сравнению с Иваном Грозным или Борисом Годуновым. Время требовало не потрясений, а «тишины», собирания сил для вывода России из Смуты. Царь терпеливо и осторожно строил Дом Романовых. Действовать с размахом — воевать и проводить реформы — будут его преемники.
«ТИШАЙШИЙ» ЦАРЬ, «БУНТАШНЫЙ» ВЕК
Августин фон Мейерберг
На фоне преобразований Петра I, Великих реформ третьей четверти XIX века и потрясений новейшей эпохи далёкое от нас XVII столетие представляется чинным, мирным и обаятельно «застойным» временем — как музейная экспозиция в тихом провинциальном городке. Но это впечатление обманчиво. Едва оправившейся от Смуты державе Романовых пришлось вести тяжелейшие войны с Речью Посполитой, Швецией и Турцией. По стране прокатились городские восстания: Соляной и Медный бунты в Москве, выступления в Сольвы-чегодске, Устюге, Курске, Воронеже, Новгороде, Пскове и других городах. Московское царство потрясла крестьянская война под руководством Степана Разина, реформа патриарха Никона породила и по сей день не преодолённый церковный раскол. В это время и довелось править второму представителю династии Романовых.
Наследник Михаила Фёдоровича с пяти лет под надзором «дядьки», боярина Бориса Ивановича Морозова, стал учиться грамоте по букварю, затем приступил к чтению часослова, Псалтыри и Деяний апостолов, в семь лет начал обучаться письму, а в девять — церковному пению. У будущего царя имелись не только книги, но и игрушки: конь и детские латы «немецкого дела», музыкальные инструменты, немецкие карты и «печатные листы» (картинки). Маленькому царевичу постоянно покупали «потешных» птичек — не отсюда ли его позднейшая приверженность к «красной» птичьей охоте?
На четырнадцатом году царевича торжественно «объявили» народу, а через два года, в ночь с 12 на 13 июля 1645 года, Михаил Фёдорович благословил на царство единственного оставшегося в живых сына. Бояре и двор без споров присягнули новому государю. Несостоявшегося жениха и царского зятя
Вальдемара с почётом освободили из опостылевшего ему московского заточения. 28 сентября 1645 года новый государь торжественно венчался на царство в Успенском соборе Кремля — не как его отец, выборный монарх, а в качестве законного наследника престола.
В речи, обращенной к патриарху, собору и всем православным христианам, юный царь не раз поминал о законной преемственности царской власти от первых русских князей — для представителя новой династии очень важным являлось обоснование его прав на престол «от великого князя Рюрика». Не случайно «Чин поставления на царство» и другие официальные документы объявляли Ивана Грозного «дедом» Алексея Михайловича (на деле тот приходился ему двоюродным прадедом).
