– Друзья-друзья-друзья, добрый день-добрый день-добрый день! – вальяжно начал Головастиков прямое включение. Он испытывал ни с чем не сравнимое наслаждение от выхода в эфир. Словно ему на время перекрыли кислород, а теперь разрешили дышать. – Соскучились, милашечки вы мои? Соскучились по своему любимцу? Боже, ну зачем я спрашиваю! Конечно же, да! Итак, я приветствую вас, друзьяшки мои, на моём новом шоу «Венчание на царство». Находимся мы с вами сейчас возле Архангельского – пардон, Успенского собора на территории московского Кремля. Здесь мы с вами в точности восстановим замечательную, роскошную церемонию коронации русских императоров. Вы приглашены!
Ангел неторопливо направился к Теремному дворцу, не переставая разговаривать с камерой. Под лиловыми ботинками телеведущего, в такт его словам, скрипел грязноватый московский снег.
– Показательное венчание состоится в последнем выпуске нашей программы, а в ближайшие недели мы, с благословения патриарха Доброжира, покажем подготовку к церемонии. Вы узнаете, что такое августова крабица; кто сделал для друга вашего любезного копию Большой императорской короны; и для чего во время помазания на царство нужны будут влажные салфетки.
Головастиков хихикнул и поманил камеру за собой, в Теремной дворец.
– А сейчас, друзьяшечки мои милые, мы заходим в импровизированную швейную мастерскую. Её оборудовали здесь на время шоу, потому что портновских забот перед коронацией у нас предостаточно. Из столицы мы пригласили самого Лидваля – поздоровайтесь с моими любимыми зрителями, Пётр Иванович!
Элегантный наследник портновской империи, в старомодном пенсне и с сантиметром на шее, слегка поклонился камере.
– Добрый день.
– Пётр Иваныч, покажите, над чем сейчас работают ваши мастерицы?
Лидваль сухо улыбнулся.
– Всех мастериц я оставил в Петербурге. А сюда привёз принтеры.
Ангел впервые внимательно огляделся по сторонам. В комнате, заваленной образцами ткани и фурнитурой, заполненной стрекотом швейных машин и гудением электроники, никого не было – кроме них с Лидвалем и членов съёмочной группы. Вдоль старинных стен стояли какие-то шкафообразные устройства. Пётр Иванович показал на них рукой.
– Это принтеры, умеющие из жидких материалов создавать практически любую ткань – нужного цвета, вида и толщины. Печатают готовые трёхмерные детали одежды. Или штор. Или любого другого текстиля. Как говорим мы, дизайнеры: «Снял мерку – запускай трёхмерку!». Мне потом остаётся только положить напечатанное в автоматическую швейную машину – и готово изделие.
– Здорово отличается от принципа работы вашего предка, не так ли? – Ангел немного растерялся. Не ожидал, что технологии проникли даже в портновское искусство. «Надо было хоть немного подготовиться к первому выпуску, а то стою тут дурак дураком», – мелькнула у него мысль. Мелькнула и тут же бесследно исчезла.
– Отличается, – кивнул повелитель иголок и трёхмерных принтеров.
– Так что вы там наклепали к моей коронации? – взял себя в руки Ангел.
Лидваль подошёл к ближайшему столу.
– Вот расшитые серебром подушки, на которых вам поднесут символы царской власти, скипетр и державу… Вот алый бархат и золотая парча, две длинные дорожки по пятьдесят метров – выложить вам дорожку от трона до Царских Врат в Успенском соборе…
– Разве он называется Успенский? – усомнился Ангел. – Не Архангельский?
– Нет, совершенно точно Успенский. – Лидваль недоуменно поднял тонкие брови.
– Пардон, пардон, друзьяшечки мои, – с мелким смешком извинился Ангел. – Всё время путаю. А где тут у вас порфира?
– Наша фирма впервые получает заказ на царскую порфиру, – торжественно объявил Лидваль. – Но думаю, что мы достойно справились с поручением.
Он раскрыл молнию и бережно вынул из объёмного чёрного чехла нечто по-настоящему роскошное.
– Порфира! – провозгласил портной. – «Широкий и долгий плащ из багряного шёлка, подбитый хвостатым горностаем» – так написано в энциклопедии. Императорская мантия, другими словами.
– Ух ты! – восхищённо выдохнул Ангел, завороженно дотрагиваясь до мягкого горностая. – Неужели настоящий?
– Что вы! – Лидваль, кажется, слегка обиделся. – Наша компания всегда идёт в ногу со временем, – сказал он в камеру. – Мы уважаем право животных на жизнь. Мех распечатан здесь, на трёхмерном принтере.
Ангел капризно надул губки. Он хотел всё как у настоящих монархов.
– Не расстраивайтесь, господин Головастиков. – Лидваль, похоже, заметил плаксивую гримаску на лице ведущего. – У нас с вами есть одно приятное дело прямо сейчас.
– Да? И что это?
– Примерка парадного мундира!
– О-о-о! – расширил глаза Ангел. – Хочу!
– Прошу, – и Лидваль помог ему облачиться в небесно-голубой мундир, украшенный золотыми эполетами и жёстким воротничком-стоечкой.
– Ну как я вам, милые вы мои? – повертелся перед камерой Ангел. – Хорош, правда? Попробуйте-ка, скажите "нет" – и я скажу, что у вас нет вкуса! О Боже, я просто божественен в этом костюмчике! Пётр Иваныч, вы волшебник!
– Благодарю, сударь, – учтиво поклонился Лидваль. – Обратите внимание, здесь спереди откидывается специальный клапан.
