– Всегда, – торжественно объявил Столыпин, приглаживая свои бараньи кудряшки. – Василиса Ивановна, позвольте воспользоваться случаем и выразить вам своё восхищение. В жизни вы ещё прекраснее, чем на экране!
– О, благодарю, Семён. Кати, у тебя очень обаятельный помощник!
– Уж он-то всегда рядом, в отличие от некоторых! – огрызнулась дочь, встала и пересела на противоположную скамью.
– Детка, я понимаю твои чувства… – начала Василиса.
– Ха! – демонстративно закатила глаза Кати.
– …но давай начнём с чистого листа!
– С чистого листа? А сколько семейных дней Кленовых листьев ты пропустила?
– Читали в последнее время что-нибудь интересное, Николай Константинович? – Столыпин явно чувствовал себя не в своей тарелке и пытался делать вид, что не слышит все эти семейные дрязги.
– Мы с тобой всё наверстаем! – убеждала дочь Василиса.
– Начнём с подростковых ссор!
– Да знаешь, Семён, мне в последнее время как-то не до новинок литературы было. – Николай Константинович тоже терзался. Он не любил выяснения отношений – тем более публичного. До последнего сомневался, стоит ли вот так, без подготовки, приводить сюда Василису. Но та настояла – хотела сделать дочери сюрприз. – А у тебя какая сейчас настольная книга?
– Перечитываю Булгакова, "Собачье сердце". – Столыпин тряхнул кудряшками, очевидно, пытаясь собраться с мыслями. – Моя любимая часть – где Шариков сбегает в Швейцарию и становится генеральным секретарём страны. А профессор Преображенский тайно проникает к нему в спальню и превращает Шарикова обратно в собаку.
– И никто не смеет сместить Шарика – обыкновенного уличного пса – с высшего поста! Трусливые швейцарцы боятся назвать своего лидера собакой! – подхватил Николай Константинович. – Классический "голый король"! Обожаю "Собачье сердце" – так жизненно.
Тем временем, женская ссора за столом набирала обороты:
– Между прочим, Софи так себе не позволяет с матерью разговаривать!
"Ой-ой", – подумал Николай Константинович. "Зачем же она так?"
Он всё больше разочаровывался в своей супруге.
Первый удар по его любви Василиса нанесла в Паласио Рояль – когда всерьёз задумалась над бесчеловечным предложением Луиса Второго. Ангел, конечно, бестолковый парень, но жизнь его – и любого другого гражданина империи – священна! Кроме того, пренебречь национальными интересами России, ввязав её в третью мировую войну? Никогда!
И потом – что это за неуместный флирт с королём Испании?
Теперь Николай Константинович смотрел на то, как Василиса ведёт себя с Кати, в которой он души не чаял, и прямо физически ощущал, как рвутся нити в его сердце.
– Кто такая Софи? – нахмурилась Кати.
– Твоя младшая сестра, – запальчиво ответила Василиса.
Николай Константинович смотрел на эту ухоженную, уверенную в себе женщину, обласканную славой, и хотел поскорее с ней распрощаться. Золотые косы и голубые глаза больше не трогали его.
Наверное, он никогда не сможет до конца простить её предательства двадцатитрёхлетней давности.
– Что? У тебя есть ещё одна дочь?! – с болью переспросила Кати.
– Да, есть! И она умеет выслушать мать.
– Может, потому, что у неё есть мать! – Из расширенных глаз Кати потекли крупные слёзы. – Мама, как ты могла?! Как ты могла бросить меня и завести себе другого ребёнка, нового и блестящего?! Да ещё и девочку! А теперь являешься как ни в чём не бывало и предлагаешь наверстать упущенное!
– Генацвале, угощайтесь, дорогие!
Грузинскому трактиру скатерть-самобранка была не нужна. За пару секунд стол приобрёл праздничный вид: дымилось ароматное мясо в расписных плоских блюдах; ярко сияли помидоры и перцы, словно жидкокристаллические светофоры на петербургских перекрёстках; пышный лаваш так и просил забыть всё, что вы знали о лёгких углеводах.
Однако атмосфера за нарядным столом была донельзя мрачной.
Официант разлил по бокалам вино из глиняного кувшина и наконец-то удалился.
Кати молча отпила пару глотков. Собравшиеся крошили лаваш, боясь поднять глаза друг на друга.
А потому все вздрогнули, когда на Николая Константиновича налетел пурпурно-синий вихрь:
– Николас!
– Мелисса Карловна! – экс-император поспешно встал из-за стола. Столыпин тоже поднялся со своей скамьи и поклонился. – Замечательно, что вы сумели прийти! Я искренне рад вас видеть.
– Как же я могла отказаться от встречи с вами… – Мелисса запнулась, наткнувшись взглядом на Василису. – И… кхм… вашей спутницей? Вы не предупреждали, что будете не один, Николас!
Николай Константинович смутился. Почему-то ему стало неловко.
– Познакомьтесь, Мелисса Карловна: Василиса.
– Супруга Никеши, – прибавила Василиса, внимательно изучая Мелиссу со своего места.
– А-а, так вы не Василиса Прекрасная? – с явным облегчением уточнила премьер-министр. – Мне на секунду почудилось, что вы та самая актриса.
