Почти никто из многочисленных родственников в других странах не попытался спасти царскую семью. Отдельные запросы делал лишь «любимый кузен Вилли», ставший во время войны заклятым врагом. Иногда враги оказываются благороднее друзей и союзников. Подло поступил английский кузен Джорджи – король Георг V. Поначалу он вызвался принять семью Николая Александровича в Англии, но потом под давлением политиков переменил своё решение. Якобы появление Александры Фёдоровны, которую считали чуть ли не немецкой шпионкой, на Британских островах могло вызвать нежелательные последствия. Джорджи полностью устранился от этого дела и вообще не интересовался судьбой императорской семьи. Да и родную тётушку Марию Фёдоровну он вывез из Крыма только после того, как её сестра и его мать Александра чуть ли не на коленях умоляла сына спасти жизнь русской императрицы. Джорджи всё-таки потом воздалось по «заслугам». Безнадёжно заболевший, он был отравлен своими приближёнными, хотевшими облегчить мучения умиравшего и даже в этой ситуации сохранить безупречное реноме своего короля.
Дом Ипатьева в Екатеринбурге, где произошло убийство царской семьи. После 1918 г.
Бытует также мнение, что государственная деятельность Николая II оставляла желать лучшего. Даже при решении вопроса о канонизации царской семьи Московским патриархатом постоянно подчёркивалось, что канонизация происходит не за государственную и военную деятельность государя, а за его мученическую смерть. Однако именно при Николае II в России начала XX века происходил промышленный подъём, а население увеличивалось такими быстрыми темпами, каких не знала вся последующая история нашей страны (это был второй самый высокий пик рождаемости в послепетровскую эпоху, первый приходился на время Александра I). Редактор одного из европейских изданий Эдмон Тэри отмечал в конце 1913 года: «Если дела европейских наций будут с 1912 по 1950 г. идти так же, как они шли с 1900 по 1912 г., Россия к середине текущего века будет господствовать над Европой как в политическом, так и в экономическом и финансовом отношении». И это не говоря уже о достижениях в научной и культурной жизни.
Советские историки всегда утверждали, что император был якобы безразличен ко всем трагическим происшествиям своего царствования (Ходынка, Кровавое воскресенье и т. д.), причём ссылались на его дневник. Но ведь дневник Николай вёл для себя, а не для газетных передовиц, он фиксировал события частной, личной жизни, а не составлял сводки новостей, а кроме того, все его записи носят очень краткий, буквально конспективный характер, поскольку времени для подробных описаний и пространных излияний чувств при его напряжённом графике просто не оставалось. Поэтому на всём дневнике и лежит печать такой сдержанности. В вину Николаю ставят то, что после трагедии на Ходынке он пошёл на бал к французскому посланнику. Но император прежде всего был человеком долга, а речь шла о взаимоотношениях с крупнейшей иностранной державой. Поэтому как глава государства, сознавая свою огромную ответственность, он вынужденно явился на праздник, устроенный в честь его вступления на престол дружественной европейской страной. Это Великий князь Николай Михайлович мог себе позволить демонстративно уйти с бала, да ещё и увести с собой своих братьев – он был лишь одним из членов императорской династии, но не самим государем (Сергей Александрович бросил им вслед: «Вот идут российские последователи Робеспьера!»).
О повышенном чувстве долга Николая говорит и тот факт, что с началом войны он перевёл все свои иностранные капиталы в Россию и отдал их на нужды фронта. «Он был бессребреник, и деньги не играли никакой роли в его жизни. Он никогда не беспокоился насчёт своих доходов и даже никогда не справлялся о стоимости своего имущества. После революции он принял совершенно спокойно известие, что всё его частное имущество стало не больше, чем у богатого помещика» (графиня С.К. Буксгевден). «Оглядываясь назад на жизнь, которую вела Императорская семья, я должен признать, что этот образ жизни ни в какое сравнение с жизнью магнатов капитала идти не мог… и я убеждён, что ни один глава какого-либо крупного предприятия не удалился бы от дел таким бедняком, каким был государь в день его отречения» (Великий князь Александр Михайлович).
Как и его отец, Александр III, Николай был примерным семьянином и служил образцом для своих подданных. В молодости он увлёкся балериной Матильдой Феликсовной Кшесинской, но после знакомства с принцессой Алисой Гессенской – своей ненаглядной Аликс, отношения с ней прервал. Любовь к Аликс он пронёс через всю жизнь. В дневнике писал: «Не верится, что сегодня двадцатилетие нашей свадьбы! Редким семейным счастьем Господь благословил нас; лишь бы суметь в течение оставшейся жизни оказаться достойным столь великой Его милости».
