Когда они поднялись и печальная процессия двинулась в обратный путь, то Мария Фёдоровна неожиданно для всех резко повернулась, упала на колени перед кроватью, обняла тело усопшего и произнесла: «Я хочу быть последней!» После этих слов показалось, что Мария Фёдоровна потеряла сознание. Рождерсон и Беннигсен с трудом оторвали несчастную вдову от покойного и сопроводили в её апартаменты. Там она облачилась в траур и больше его уже не снимала. Вскоре сообщили, что поданы кареты для следования в Зимний Дворец, где в 9 часов была назначена присяга новому Императору.
Мария Фёдоровна ещё не раз увидит тело своего «дорого друга» Павла; она будет приходить и одна, и вместе с детьми, в том числе и Императором Александром. 17 марта тело покойного было перенесено из опочивальни в большой парадный зал Михайловского замка, окна которого находились над главным воротами.
Мария Фёдоровна 12 марта не хотела никуда уезжать из Михайловского замка. Однако долг члена Династии не позволял руководствоваться личными чувствами и желаниями. В 10 часов утра кортеж придворных экипажей отъехал от Дворца. В первой карете находилась Мария Фёдоровна – бледная, «как мрамор», величественная, но безутешная в своём горе, которое ей, как позже выразилась, навсегда «разбило сердце»…
Свою последнюю избранницу сердца Павел Петрович, как истинный рыцарь, вознес на пьедестал, но он в ней, как в целом ряде других лиц, ошибся.
Не было там ни простоты, ни искренности. Осыпанная вместе с родственниками дарами и знаками внимания со стороны Самодержца выше всякой меры, которые она принимала с упоением, княгиня Гагарина вольно или невольно, но оказалась в числе сочувствующих заговорщикам, думая только о себе и своём благополучии. Судьба «верного рыцаря» её совершенно не интересовала.
Вместо невинной, сентиментальной и романтической девицы Лопухина-Гагарина оказалась мелкой и лицемерной особой, при этом почему-то полагая, что, соучаствуя в страшном грехопадении – Цареубийстве, – она может рассчитывать на милость Господа.
Она бежала из Михайловского замка 12 марта 1801 года с первыми лучами солнца и не была ни на панихидах, ни на похоронах.
Лопухина-Гагарина предала любовь, она всё предала, чем наградила её судьба, но ничего не получила взамен. Она вырвалась за границу, не имея никого и ничего. Муж был к ней равнодушен, родственники смотрели на неё как на изгоя, а единственная дочь – Александра Павловна Гагарина – скончалась в 1802 году вскоре после родов. Сама княгиня умирала на чужбине долго и тяжело от чахотки, никому не нужная и всеми позабытая…
Не сохранилось прямых сведений о том, как Нелидова пережила убийство Павла Петровича. Известно только, что традиционное смирение её оставило; она требовала расследования и жесточайшего наказания всех негодяев-убийц. В те страшные дни марта 1801 года она разом поседела и постарела; люди, которым приходилось её видеть потом, были потрясены происшедшей переменой.
Она прожила после того марта тридцать восемь лет и не изменила образу жизни, ставшему для неё привычным ещё при Павле Петровиче. Её изредка навещали дети Павла – Императоры Александр I и Николай I. Но до последних дней своей жизни постоянно была рядом «Вдовствующая Императрица» Мария Фёдоровна.
Императрица и её бывшая фрейлина часто будут видеться. Иногда вечерами будут сидеть вдвоем в полумраке, разговаривать и плакать. И в этих задушевных беседах двух немолодых уже женщин незримо будет присутствовать Павел Петрович, образ которого для обеих являлся незабвенным.
Мария Фёдоровна умерла 24 октября (5 ноября) 1828 года.
2 января 1839 года в возрасте 82 лет скончалась Екатерина Ивановна. Покойную отпели в церкви Общества благородных девиц, где в давние годы она слушала первые проповеди и наставления в Законе Божиим.
Похоронили Нелидову скромно на кладбище Большой Охты – как раз напротив Смольного института, на другом берегу Невы. На это кладбище выходили комнаты Нелидовой, и она полвека почти каждый день взирала на это тихое последнее людское пристанище на земле.
25 июня 1796 года, в 3 часа с четвертью утра, в Царском Селе, в Большом Дворце, невестка Императрицы Екатерины II Цесаревна Мария Федоровна разрешилась от бремени сыном. При благодарственной молитве его нарекли Николаем. В истории Династии Романовых появился Великий князь, впервые нареченный именем Святителя Мирликийского…
До конца неясно, почему третий сын Павла Петровича получил имя Николай, но бесспорно одно: имя выбирали не только родители, но и могущественная бабушка. Без одобрения Екатерины II не могло такого произойти. Она зорко следила за всем, что творилось в окружении ее сына Павла, и принимала решения, которые тот обязан был лишь исполнять. Она являлась «Самодержицей» и для родственников.
Крошка Николай стал отрадой для бабушки. Сразу же после появления его на свет она сообщала своему доверенному корреспонденту барону Фридриху Гримму (1723–1807) в Париж:
