В 1896 году писала сыну Георгию из Царского Села, куда она прибыла всего на несколько дней после рождения в семье Николая II дочери Ольги: «Я приехала сюда, в Царское, в пятницу в 2 часа 30 минут. Сегодня уже восьмой день, как я здесь. Я думаю остаться до крестин, которые будут 14-го. Я очень рада, что нахожусь здесь с Ники и Аликс. Мне только жаль, что здесь нет Миши и Ольги, которые должны были остаться в Гатчине, потому что здесь дом переполнен и для них просто нет места.
Мне их страшно не хватает. Они мой луч солнышка. Миша со своим хорошим настроением и своей веселостью всегда умеет меня насмешить и развеселить немного».
Рядом были семьи Ники и дочери Ксении, были ее уже две внучки, но Марии Федоровне не хватало общества Миши и Ольги, для которых именно она «была первым человеком на свете».
А «маленькие» становились большими, у них появлялся свой мир. Однако мать того не замечала, да и не хотела замечать. Этот материнский эгоизм повлиял на судьбу и Михаила, и Ольги. Именно по настоянию матери младшая дочь была выдана замуж без любви за принца П.А. Ольденбургского, который к ней не испытывал ничего, кроме равнодушия.
В неменьшей степени «иго материнской заботы» сказалось на судьбе Михаила Александровича, которого мать беззаветно любила. Ему уже давно перевалило за двадцать лет, уже служил в Гвардии, командовал подразделением, а матушка все еще считала его «маленьким» и готова была не отпускать без контроля ни на шаг. Между тем жизнь диктовала свои правила.
В июне 1899 года случилось большое несчастье. В далеком Абас-Тумане скончался Великий князь Георгий Александрович, брат Монарха, Наследник Престола, третий сына Марии Федоровны и Александра III. Это печальное событие принципиально изменило общественное положение Михаила Александровича. Из младшего брата он превратился в Престолонаследника.
Хотя Царь к тому времени состоял уже почти пять лет в браке, имел троих детей, но все – девочки. Корона же должна была наследоваться лицом мужского пола. И самым близким из Династии по степени родства с Монархом являлся Михаил. В особом по этому случаю Царском Манифесте говорилось: «Отныне, доколе Господу не угодно благословить Нас рождением сына, ближайшее право наследования Всероссийского Престола, на точном основании основного Государственного Закона о Престолонаследии, принадлежит Любезнейшему Брату Нашему Великому Князю Михаилу Александровичу».
Пять лет Михаилу «угодно было» исполнять роль Наследника. Эта новая роль свалилась на него совершенно неожиданно, когда ему был почти двадцать один год. Он не думал, что это надолго, он собирался лишь временно исполнить свои высокие обязанности – помогать брату Ники. Правда, помощь эта сводилась главным образом к династическо-представительским обязанностям.
Сам Николай II не питал иллюзий насчет государственных способностей Михаила. В конце 1900 года Царь в Крыму тяжело заболел брюшным тифом, в какой-то момент положение сложилось критическое. Министр Императорского Двора ревностный служака барон Б.В. Фредерикс (1838–1927) счел необходимым обратиться к Николаю II с вопросом: не считает ли тот нужным пригласить в Ливадию брата «для замещения Его Величества на время болезни»? Ответ Императора внес полную ясность: «Нет-нет. Миша мне только напутает в делах. Он такой легковерный».
Находились и такие, кто подобную точку зрения не разделял. Всесильный в ту пору министр финансов С.Ю. Витте, напротив, чрезвычайно высоко отзывался о Михаиле. Он преподавал ему в течение двух лет политэкономию и «убедился в прекрасных человеческих качествах» и «замечательных способностях» своего ученика.
Примерно так же высказывался о Русском Престолонаследнике и Германский Император Вильгельм II. После того как в 1902 году Михаил погостил у Кайзера в Германии, «повелитель Рейха» прислал Императрице Марии Федоровне восторженное письмо, где в превосходных степенях расписывал достоинства ее сына.
Сама же мать разделяла точку зрения Николая II: она считала Михаила не только «легковерным», но «легкомысленным». Она долго не могла успокоиться после того, как ее Миша – Наследник Престола! – отправившись в январе 1901 года в Англию с официальной миссией на похороны Королевы Виктории, умудрился «прозевать» саму процедуру погребения в Виндзоре, так как очень увлекся прогулкой по Лондону.
Вдовствующую Императрицу чрезвычайно заботило семейное будущее младшего сына. Считая его и в двадцать пять лет все еще «маленьким», она тем не менее постоянно думала о возможной невесте. Общественный ранг Михаила Александровича сам собой подразумевал, что будущий брак должен быть равнородным. Но здесь-то и таилась главная сложность.
Зная хорошо европейский династический мир, Мария Федоровна прекрасно была осведомлена и о всех возможных претендентках. Выбор на этой «ярмарке невест» был невелик. Среди же нескольких самых именитых принцесс надо было выбрать ту, которая бы устраивала и Великого князя, и, естественно, его матушку.
