Обхватив одну ее грудь ладонью, он склонился и приник к соску губами. Потом опустился на колени, и его руки, скользнув по ее спине, обхватили ягодицы. Его рот опускался все ниже и наконец коснулся шелковистых завитков, скрывавших средоточие ее женственности. Она взъерошила его волосы и глубоко вздохнула. Когда же его язык проник в темные, влажные глубины, Франческа вздрогнула, застонала и упала навзничь на солому.
Жак сумел одной рукой смягчить ее падение, а другой в это время сорвал с себя панталоны и, раздвинув ей бедра, вонзился в нее.
Франческа вскрикнула и обвила его ногами.
Он оказался прекрасным любовником, одновременно нежным и неистовым. Фаллос был тверд, словно камень, упруг, словно пружина. Вновь и вновь он приводил ее к пику блаженства. Франческа изголодалась по любви, а ее боль, как и годы неудовлетворенности, только подстегивали эту жажду. Ее старый и дородный муж с большим трудом и слишком быстро исполнял свои супружеские обязанности, никогда не заботясь о ее чувствах.
– Ах, дорогая, иные девушки могли бы поучиться у тебя, как надо любить, – прошептал Жак много позже, упав без сил в ее объятия.
– Ты льстишь мне, Жак.
– Нет, дорогая, я говорю правду. – Он приподнялся на локтях и ласково убрал влажные волосы у нее со лба и с висков. – У тебя ведь был ребенок, правда?
Ее глаза расширились от изумления.
– Откуда ты…
– Я знаю, дорогая, Я любил многих женщин. Разве прежние твои возлюбленные не знали этого?
Она отрицательно покачала головой.
– Ну тогда они просто идиоты, не заслуживающие этого прекрасного тела, – заключил он, по-настоящему рассердившись. – Почему ты не сказала мне, что была матерью?
Она сглотнула подступивший к горлу комок.
– Никто не знает, Жак. И никто никогда не узнает. Тронутый ее печальными словами, Жак приник к ней в горячем поцелуе и вновь стал ласкать ее. И хотя он доставил ей огромное наслаждение. Франческа поняла, что он не тот, кто ей нужен. Она и сама толком не знала, кого ищет, но верила, что узнает его… как только он появится.
Следующим утром Дрейк вновь нетерпеливо расхаживал по кабинету лорда Даннингтона. Ярко сиявшее солнце нисколько не улучшило мрачного настроения Дрейка.
На пороге появился Томас, и Дрейк резко остановился в дальнем углу кабинета. Сжав кулаки, он подождал, пока управляющий дошаркает до стола, на котором были разложены бухгалтерские книги.
– Вижу, с содержанием вы ознакомились, – сказал Томас, посмотрев на них поверх очков.
– Да. Ты ведь не сказал леди Розалинде, что я просматриваю их? – Управляющий, покраснев, виновато покачал головой, а Дрейк продолжил: – Я почти не сомкнул глаз ночью, но сумел проверить каждую статью и составить полную картину.
– И что же, все ли вас удовлетворяет?
Дрейк поймал вопросительный взгляд сутулого старика и мягко похлопал его по спине.
– Да, Томас, ты прекрасно потрудился. Безупречно, как всегда. Однако я крайне недоволен выводом, который сделал на основании твоих цифр. – Томас нахмурился. – Поместье не дает хозяйке достаточного дохода. Ее светлость вынуждена частично привлекать прибыли от отцовского дела, чтобы содержать этот дом. Впрочем, могло быть и хуже.
– Хуже? Для кого?
– Для Розалинды, разумеется. К несчастью, это страшная для меня новость. – Дрейк опустился в кожаное кресло с высокой спинкой и положил ноги на стол – Розалинда, сама того не желая, напомнила мне об этом вчера вечером.
Она мягко спросила его о делах, обезоружив отсутствием своей обычной язвительности. И оказалась достаточно проницательной, чтобы догадаться, что у него неприятности. Но она и представить себе не могла всю глубину его финансовых затруднений. В противном случае Роз сразу бы поняла, что для полного разорения Дрейка ей нужно только одно – найти способ затянуть решение проблемы с владением Торнбери. Без поместья он лишится дохода и потому не сможет вернуться на остров Буто, чтобы заплатить за тот проклятый перец. А обстановка отнюдь ему не благоприятствует. Неизвестно, как быстро сможет Ост-Индская компания поднять паруса и, добравшись до острова, скупить весь перец?
– Томас, мне нужны деньги, и побыстрее Я не могу ждать, пока поднимутся цены на урожай следующего года.
– Да что случилось, господин Дрейк?
Он вздохнул тяжело и протяжно и отер пот со лба. Ему хотелось поведать кому-нибудь о своих бедах, но вправе ли он довериться Томасу? В детстве он был ему как дядя, разделяя с ним все его мальчишеские горести и заботы.
– На тебя можно положиться, друг мой?
Добрые голубые глаза Томаса расширились от обиды за стеклами очков.
– Леди Розалинда не знает ни об одной нашей встрече. И я не сказал ей, что это вы подсунули в ее постель жаб в ту августовскую ночь, двадцать лет назад.
Дрейк довольно улыбнулся при этом воспоминании. Постучав пальцами по книгам, он решился.
– Так и быть, Томас. Надо же мне с кем-то поделиться. Ситуация такова: я потерял три корабля. Два из них везли деньги, которые нужны были для того, чтобы мое плавание принесло прибыль. Попросту говоря, я на грани разорения.
