– Ты, конечно, прав Я сделаю так, как ты сказал. Когда он оторопело посмотрел на нее, она проглотила остатки гордости.
– Мое согласие удивляет тебя? Я достаточно поумнела, чтобы соглашаться с разумными доводами.
– На твоем месте я бы закончил этот вечер как можно скорее, – мрачно сказал Дрейк и повернулся, чтобы уйти. – Не стану мешать, поскольку события развиваются на твоей половине галереи. – Поклонившись ей и дьявольски сверкнув глазами, он направился к двери.
При мысли о том, что он уйдет, Розалинду охватила паника, и она вцепилась в его рукав.
– Ты ведь не уходишь, правда?
Он обернулся, и язвительная усмешка тронула его красивые губы.
– Думаю, мне не стоит напоминать тебе, что ты пыталась избавиться от меня последние полчаса.
– А теперь я хочу, чтобы ты остался. Присмотри за Эссексом. Пожалуйста!
– Нет, Розалинда. Ты намерена в дальнейшем управлять этим домом, так что справляйся с Эссексом сама. Я знаю разницу между тем, когда ты нужен, и тем, когда тебя используют.
Он снова направился к двери, а она вдруг поняла, как он нужен ей рядом. Изворотливый негодяй! Будь ты проклят! Она топнула ногой.
– Дрейк.
Он вновь обернулся, и черты лица его смягчились. Очевидно, он заметил ее растерянность и побелевшие от напряжения кулачки.
– Не волнуйся, Розалинда. Я буду неподалеку. От меня не так-то просто избавиться.
Когда он подмигнул и отвернулся, она ощутила яростное желание в отчаянии броситься к нему и в то же время ударить за то, что так в нем нуждается. Неясно теперь, кого бояться больше – Эссекса или Дрейка.
«Дрейка», – подсказал ей внутренний голос. Этот проклятый внутренний голос, который вечно говорил правду, когда ее разум твердил обратное!
После представления многие приглашенные вышли на террасу послушать музыкантов, их исполнение на виолах и лютнях таких популярных мелодий, как «О, моя госпожа» и «Где кружит пчела» Ничего более непристойного гостям не суждено было услышать в этот вечер, хотя, судя по всему, они явно ожидали какого-то сюрприза, чего-нибудь похожего на комедию масок Розалинды. К счастью, после смерти сеньора Монтейла она положила конец шокирующим сюрпризам.
Теперь ее уже не мучили страшные угрызения совести, ибо она узнала, что у сеньора давняя репутация распутника и на его счету множество побед. Он предпочитал романы с замужними дамами, и однажды его чуть не проткнул шпагой один из разгневанных мужей. Сердечный приступ был, очевидно, вызван смертельным страхом повторения того случая, а не буйными выходками Розалинды.
Стоя у арки и вспоминая события ужасной ночи, она заметила, что к ней по освещенной лунным светом траве приближаются две фигуры. Вездесущая леди Блант! А с ней какой-то молодой блондин. Обвислые усы обрамляют его вялые, чересчур розовые губы, толстый нос слегка покраснел, а бледные щеки лоснились от жира.
– Леди Розалинда, вы помните моего Годфри? – Леди Блант указала на своего сына так, словно преподносила Розалинде бесценный дар. Молодой человек, которому на вид было лет двадцать с небольшим, издал блеющий смех и резко выбросил вперед руку, явно претендуя на изящество.
– Миледи, вы затмеваете звезды!
Розалинда заставила себя улыбнуться ему.
– Судя по всему, вы посмотрели «Ромео и Джульетту».
– Да кто же не смотрел? – ответил Годфри и вновь разразился совершенно несдержанным хихиканьем.
– Мой сын такой интеллектуал! – воскликнула леди Блант, теребя толстыми пальцами кружева на пышной груди. И добавила с пренебрежением: – Годфри хочет стать актером, как Бурбадж или Уилл Кемп. Он обожает Шекспира.
– И Марлоу, мама, не забывай о нем. И Джонсона.
– Вот уж не думала, что вы так хорошо знакомы с драматической литературой, Годфри, – вежливо заметила Розалинда.
– Да, Годфри учился в Кембридже. Магистр гуманитарных наук. Мой дорогой мальчик давно бы уже женился, подвернись ему женщина, равная по интеллекту.
Розалинда поджала губы.
– Понятно. – А она-то думала, что юноша не мог найти пару из-за того отвращения, которое вызывал его блеющий смех. Однажды она уже видела Годфри. Тогда, как, впрочем, и сейчас, он напомнил ей переросшего щенка, который не знает, куда деть лапы.
– Ах, Джульетта, Джульетта, где ты, Джульетта? – заныл он, упав на одно колено, и обхватил руку Розалинды влажными ладонями.
– «Где ты, Ромео», – мягко поправила его та.
– Откажись от своего отца, от своего имени, если не откажешься…
– Годфри! – рявкнула леди Блант. – Поднимись, ты ставишь себя в глупое положение.
– О! – Его сияющая улыбка сразу померкла, и он встал, отряхивая колени. – Но я думал…
– Ступай в дом, – приказала ему леди Блант. – Мне нужно поговорить с леди Розалиндой.
– Да, мама. – Он послушно кивнул. Пятясь к дому, он тепло улыбнулся Розалинде и произнес: – «Ах, говори еще, сияющий ангел!»
Леди Блант мученически вздохнула:
– Как можно пятиться и одновременно цитировать Шекспира? Это выше моего понимания!
– Годфри производит впечатление серьезного молодого человека.
– Он серьезно влюблен в вас, моя дорогая.
Розалинда недоуменно посмотрела на интриганку:
