Романтический эгоист полностью

суббота

Презентация “Паши” в Брюсселе. Знаменитый клуб на Ибице открывает бельгийский филиал (ул. Экюийе, 41), рулит там диджей Пиппи. Знакомлюсь с некой Фло, которая нажирается “Мохито”. Она учит меня нескольким идиоматическим выражениям. Так, например, секс-бомбу брюссельцы называют “топ-киска”, а “шляться” будет “наворачивать”. Фло отказывается перейти в “Зимние игры” (бельгийский “Ледуайен”).

– А топ-киски там есть?

– Нет, там одни пердухи. (Местный термин для обозначения буржуек.) Хороши там только официантки, но они слишком заняты.

Продолжаю исследовать всеобщую клубизацию мира. Сегодня вечером на улице прохладно и свет какой-то печальный, словно утомленный ветром. Я веду этот дневник еще и с целью показать грядущим поколениям: вот как мы жили в начале XXI века, вот то блаженное время, когда мы разрушали вашу среду обитания. Мы завалились в “Фюз” (ул. Блае, 203), где я полностью прочувствовал европейскую экзотику. Фло ест банан. Звучит по-дурацки, но девица, которая в ночном клубе ест банан, создает нужную атмосферу. Девушка за стойкой протягивает мне шорт-дринк, “Блю лемон”. Я спрашиваю ее:

– А что такое “Блю лемон”?

Она улыбается:

– Такая голубая фишка.

воскресенье Мне кажется, я наконец понял, в чем прокол: я бы хотел быть героем. Стоять на носу “Титаника” и кричать, что я властитель мира. Я бы хотел пить цикуту, завоевывать империи, изменять Солнечную систему, свергать “Данон”. Я хочу, чтобы со мной происходили исторические события, а у меня одни “случаи из жизни”. Мир на замке, я не могу к нему подступиться.

понедельник

Новые технологии со страшной скоростью изменяют язык. За несколько лет своего существования эсэмэски преобразили наш язык больше, чем Луи-Фердинан Селин, Раймон Кено и Пьер Гийота, вместе взятые.

Bojus’ 4to ja urodka + zanuda

Ne lubi6 moi prikoly ska*i i ya ujdu

Ni4ego ne men’aj *ivi na vs’u katu6ku

Opjat’ ne znaju 4to govorju

Tam telki est’?

Ya stol’ko tebe ho4u skazat’

Vs’e ok?

4ego *det Akademia, 4toby pererabotat’ svoj slovar’?

вторник

Главный приз за фразу недели присужден Фредерику Боттону [133] :

– Мой пуст остаканел.

Дело было в “Матис-баре”, и я подумал, что души не чаю во всех Фредериках Б. (Боттоне, Бадре, Берте…).

среда Мне худо, но никто этого не понимает, потому что я сохраняю хорошую мину при плохой игре. Остается мне только моя способность увлекаться. Писатель – это не профессия, а диагноз. Надо уметь изумляться при виде чего-то обычного и спокойно взирать на безумие.

четверг

Короткая стрижка – единственный недостаток Анны Гавальда [134] ; все остальное в ней мне нравится. Мы проводим сравнительный анализ своих жизней и в итоге не доедаем ужин. Она пьет коку и разводится. В ее возрасте я занимался тем же. В “Камбодже” нас узнали, но я все-таки заплатил по счету. Она вдруг сообразила, как избавить меня от неутоленных желаний:

– Подумаешь, дело, Оскар, принимай бром, и все тут!

И жизнь моя превратится в нескончаемую военную службу, освобожденную от сексуальной повинности.