На бульваре Салейя в Ницце профурсетки местного разлива лениво потягивают пастис и смотрят, как удлиняются тени. Патрик Бессон просиял, когда улыбнулась Флоранс Годферно [192] . Разного рода Наташи на Променаддез-Англе служат мне защитным барьером. “Виллаж” в Жуан-ле-Пене имеет все шансы стать самым продвинутым заведением в Европе. Полторы тысячи “bad girls” Донны Саммер [193] , атмосфера царит неописуемая, в связи с чем я и пытаться не буду ее описывать. Скажу вам только, что здешний фирменный коктейль называется “Кунни”, и, если вы спросите у бармена, что туда входит, он ответит:
– Писькин сок.
Утреннее солнце освещает повальный мордобой на паркинге “Сиесты”; непонятно, что меня пугает больше – удар бейсбольной битой, количество принятого “Абсолюта” с яблочным соком или моя потребность в присутствии Франсуазы?Теперь я выхожу вечером не для того, чтобы встретиться с кем-нибудь, а чтобы записывать чужие фразы. Это уже род недуга. Плоть и кровь меня волнуют меньше, чем остроумные реплики. Всю неделю я потратил на поиски фразы недели. В последнюю минуту получил ее от Гийома Дюстана – в ответ на мой вопрос, хранит ли он верность мужу.
– Конечно нет.
– А он знает, что ты ему изменяешь?
– Я не особенно ему рассказываю, потому что он страдает… а я изменяю, потому что тогда у меня стоит.Когда ни в кого не влюблен, на всех девиц смотришь с любопытством: хочется чего-нибудь новенького, удивительного, неизведанного, может, и любви с первого взгляда.
Влюбившись, с маниакальным упорством ищешь во всех остальных свою любимую, ты так одержим ею, что кажется, она везде и во всем. Казанова говорил, что новизна – тиран нашей души. Нет, тиран – это ты.
Я хочу спасти Франсуазу, но она спасает меня. Мне попалась та единственная эгоистка, которая способна сделать из меня альтруиста.
