Жан-Клод подал ей пальто и проводил на улицу, где остановил такси. Взяв руку Кэролайн, он поднес ее к своим губам и нежно поцеловал.
— Когда-нибудь, — просто сказал он, глядя ей в глаза, и его слова были понятны им обоим.
Он открыл дверцу такси, помог Кэролайн сесть и долго смотрел ей вслед, пока машина не скрылась во мраке ночи.
Вечер, проведенный с Жан-Клодом, разбудил воспоминания Кэролайн об их первых встречах с Джеймсом, и она почти всю ночь ворочалась с боку на бок, пытаясь разобраться в своих чувствах. Слова Сисси, сначала обидные, начали приобретать все больший и больший смысл теперь, когда у Кэролайн было время подумать над ними. Сисси права: шесть лет траура — слишком большой срок. Слишком большой? До тридцати Кэролайн было еще далеко, по всем стандартам она была еще молодой женщиной. Неужели она привязала себя к прошлому и создала иллюзии, не имеющие никакого отношения к реальности? Неужели она сама возвела Джеймса и их взаимную страсть на пьедестал, до которого не мог дотянуться ни один смертный? Неужели она слишком идеализировала их любовь, уверившись, что это их чувство совершенно? Что она в сущности знала о мужчинах, об отношениях с ними? Будучи подростком, она не пользовалась успехом у мальчиков и жила уединенно. Ее никогда не приглашали на вечеринки или на прогулки, никогда даже не поцеловали на заднем сиденье машины. В школьные годы она ни разу не ходила на свидание. Джеймс Годдард был единственным мужчиной, посмотревшим в ее сторону. Кэролайн поняла, что у нее совершенно нет опыта, чтобы с кем-нибудь сравнивать ее исключительно романтического супруга.
Но хуже всего было то, что ее чувства по отношению к французу были совершенно запутанными, и она действительно страдала от неопределенности. Правильно ли она себя повела? Кэролайн поймала себя на мысли, что не имеет ни малейшего представления, как взрослая женщина должна вести себя с мужчиной — особенно с тем, к кому ее тянет. Правильно ли она сделала, позволив Жан-Клоду обнимать ее? Может быть, она сама спровоцировала его на это? Разумно ли она поступила, уйдя из его квартиры, несмотря на его попытки удержать ее? Может быть, ей следовало остаться? А может быть, самым лучшим было держаться от него подальше? Или наступило время, когда ей стал нужен мужчина? Их определенно тянуло друг к другу. Но была ли она готова к таким отношениям? С ним? С человеком из другого города? С человеком, живущим в бешеном ритме, «послужной список» которого уже и так переполнен.
Эти вопросы преследовали и мучили ее, и только около трех часов ночи ей наконец удалось заснуть. Кэролайн проспала бы до полудня, если бы не горничная Сисси, которая постучала в дверь.
— Вас к телефону, миссис Годдард, — приоткрыв дверь, сказала Колин О'Мэлли, горничная, которая работала у Сисси вот уже много лет.
— Меня? — недовольно спросила Кэролайн. Это был ее последний день в Манхэттене, и, несмотря на то что оставались незавершенными кое-какие дела, ей так хотелось еще хоть немного понежиться в постели.
— Да, вас спрашивает какой-то джентльмен.
Кэролайн подумала, что раз это джентльмен, то это, скорей всего, Жан-Клод, который хочет обсудить то, что произошло между ними вчера вечером.
— Ты не можешь сказать ему, что сейчас я не могу подойти? — попросила Кэролайн, желая избежать или по крайней мере отсрочить обсуждение ее запутанных чувств. Ей требовалось время, чтобы выяснить для самой себя, что она чувствовала по отношению к Жан-Клоду и как, по ее мнению, могут развиваться их отношения дальше.
Миссис О'Мэлли открыла дверь пошире.
— У него такой голос, как будто он очень спешит, — сказала она с сильным ирландским акцентом. — Он не просил пригласить вас, он приказал.
— Он говорит с французским акцентом? — спросила Кэролайн.
— Нет, мэм. — Миссис О'Мэлли пожала плечами.
Кэролайн удивленно подняла брови и вылезла из постели. Накинув халат, она поспешила в гостиную Сисси, где на кофейном столике стоял телефон.
— Алло? — сказала она в трубку.
— Это Клиффорд.
— О, доброе утро, Клиффорд. — С тех пор как они встретились в Палм-Бич, он несколько раз звонил ей, а когда она сказала ему, что собирается в Нью-Йорк, он предложил как-нибудь встретиться в баре, пока она там будет. Но каждый раз, когда они конкретно договаривались о времени и месте, ее снова охватывали подозрения и она звонила секретарше и просила передать ему, что встреча не состоится. Но теперь он был опять у телефона, а для нее это был последний день в городе.
— Я хотел бы увидеться с вами. Скажем, где-то около шести часов, — решительным, как всегда, тоном сказал он. Кэролайн знала, что Клиффорда Хэмлина ответ «нет» никогда не устраивал. По крайней мере надолго. Кэролайн также знала, что его властный тон и манеры лидера оказывают на нее воздействие и волнуют ее, несмотря на то что она его побаивалась.
— Знаете, это мой последний день в Нью-Йорке, и у меня очень плотное расписание, — сказала Кэролайн, борясь с желанием увидеться с ним.
