Фюссли сочинил оскорбительный памфлет в адрес должностного лица. Ему пришлось покинуть сначала Цюрих, а затем и Швейцарию. Чтобы заработать, он занялся переводами литературы. Юноша мог похвастаться блестящим знанием английского, французского и итальянского языков, а ругался, как писали современники, сразу на девяти европейских языках.
С 1764 года Фюссли работал в Лондоне переводчиком, иногда иллюстратором. Постепенно он знакомится с новыми людьми. Через несколько лет президент Королевской академии Джошуа Рейнольдс рекомендовал молодому человеку отложить литературу в сторону и заняться живописью. У Фюссли нашлись покровители, в частности, банкир Томас Куттс, который профинансировал ему поездку в Италию, где художник прожил с 1770 по 1778 годы в окружении шедевров живописи Возрождения. Там Иоганн взял фамилию Фюзели, гармонично звучавшую по-итальянски, и под ней же стал известен современникам.
Внимание Иоганна привлекли работы Микеланджело Буонарроти, его скульптуры, а в особенности фрески Сикстинской капеллы.
Фюссли учился рисунку, перерисовывая фрески Микеланджело от руки. Влияние титана Возрождения проявилось в массивных мускулистых фигурах и необычных, экзальтированных позах, чуждых классицизму.
Взглянем на рисунок «Эдгар встречает на пустоши Короля Лира, Кента и Шута» 1772 года. Нам уже известна эта сцена: «
Композиция использует один из принципов Высокого Возрождения, особенно свойственный Буонарроти: фигуры изображаются в статичной позе, но в момент максимального напряжения. Эдгар с усилием тянет руку, опираясь на трость. Шут и граф Кент поддерживают готовое упасть тело Лира. Но гармонию возрожденческого метода нарушает фигура короля. Лир в помешательстве и исступлении, он раскидывает руки и роняет тело, не заботясь о законах земного притяжения. Подобное положение тела характерно для маньеризма, к которому, например, можно отнести картину Аньоло Бронзино 1561 года «Явление Христа». Также Лир напоминает о фигуре одержимого злым духом юноши с картины Рафаэля «Преображение». Маньеризм выражает чувства неестественными, неправдоподобными положениями тела. Фюссли не раз продемонстрирует свою приверженность этому направлению живописи.
Эдгар встречает на пустоши Короля Лира, Кента и Шута.
У Фюссли был необычный метод создания рисунков: он случайным образом расставлял точки на листе, затем соединял их с помощью фигур. Методика более продуманная, чем может показаться на первый взгляд. Вначале художник создавал общую, почти абстрактную, но гармоничную композицию, в которую вписывал свои сюжеты. Тем не менее это техника самоучки, каковым Фюссли и являлся. Столь же нестандартным был его метод обращения с красками. Традиционно предполагается, что художник создает палитру цветов заранее. Фюссли смешивал краски прямо на палитре, теряя первоначальные оттенки.
«Какой огонь и ярость есть в этом человеке!»
Но его работам были присущи и классические черты: главенство линии над цветом, ясность и читаемость композиции – влияние мастеров Возрождения.
В Риме вокруг Иоганна постепенно собрался небольшой кружок молодых художников, восхищенных его деятельностью.
Итальянский период для Фюссли закончился после восьми лет жизни в Риме. Причиной называют неудачный роман с племянницей его старого друга, пианисткой Анной Ландольт. После Италии Фюссли ненадолго отправился в родной Цюрих, а в 1779 году вернулся в Лондон с новыми связями в высшем свете, собственной манерой рисунка и живописи, а также неиссякаемой энергией своего взрывного и подлинно романтического характера.
Необычное видение Фюссли замечательно иллюстрирует картина «Ахиллес и дух Патрокла». События «Илиады» рассказывают нам о близких, возможно, даже романтических отношениях великого воина Ахиллеса и его друга Патрокла. Ахиллес отказывается выйти на сражение под Троей. Патрокл надевает доспехи Ахиллеса и вдохновляет войско греков участием в боях, но гибнет от руки троянского воина Гектора. На картине изображен эпизод поэмы, в котором дух Патрокла навещает Ахиллеса во сне и просит устроить ему достойные похороны, а после смерти самого Ахиллеса – смешать их кости в одной вазе. Античный сюжет замечательно подходит для классической живописи, но трактовка Фюссли для классицизма немыслима. И все же нетипичный, маньеристский изгиб тела Ахиллеса и сверхъестественная дуга, по которой движется дух Патрокла, прекрасно передают образ фантастического видения.
Ахиллес и дух Патрокла.
