По дороге от дома к стадиону, где я тренировался и играл в футбол, была танцплощадка. Туда вечерами съезжался народ со всего города. Но я танцы не особенно любил. Брал мяч и обходил эту площадку стороной. Там и одноклассники, и одноклассницы, друзья-товарищи. Я очень хотел, чтобы меня никто не видел. Гадкий утенок – это про меня.
Украдкой пробирался на поле, пока на танцах не набралось много народу. Свет оттуда частично освещал поле. И я тренировался. Бил по пустым воротам, ставил камешки, обводил их.
Назад шел мокрый, грязный. А люди с танцев расходились долго. Как идти? Не через Енисей же их переплывать? Ждал, пока все разойдутся, – чтобы меня не увидели в таком виде. И только потом шел домой.
Играл, конечно, и днем. Если видел, что ребята рубятся, всегда присоединялся. Сначала вставал в стороне и терпеливо ждал, пока освободится место. Мог час простоять, другой. Все равно рано или поздно кто-то уйдет, и тогда меня могли взять в команду. Все обычно смотрят: кого вместо ушедшего? Да вон, пацан стоит. «Давай к нам!» И я сразу прыгал через забор и становился в поле.
В секции я стал заниматься с третьего класса. В первый раз тренер выпустил меня вместе с ребятами, которые учились в 7-8-х классах. Там играл и мой брат. Соперники тут же стали кричать:
– Уберите ребенка! Что вы творите?
Я в тот момент был на голову меньше всех – еще не успел вытянуться. Но уже минут через 15 почувствовал, что старшеклассники смотрят на меня с уважением. Выглядел физически я прилично, была скорость, с техникой все в порядке. Дали результат самостоятельные тренировки.
Дальше пошло по нарастающей. Когда во дворе выбирали составы, команды уже спорили, за кого я буду играть.
Из воспоминаний Валерия Романцева:
Я быстро повзрослел. В первую очередь внутренне. Рано понял, что значит зарабатывать на хлеб. В 13 лет, после 6-го класса, я пошел подработать грузчиком в летние каникулы. Одной картошкой не наешься, мы голодали. И когда появилась возможность немного подкалымить, особо не раздумывал.
Недалеко от нас был домостроительный комбинат. И мы с другом устроились туда помощниками грузчиков за 40 рублей. Перед этим я за один год вымахал на 11 сантиметров, так что был уже достаточно крепким.
Но вот что значит – сибирские мужики! Увидели меня, спросили, сколько мне лет. И говорят:
– Так, салага. Вот тебе деньги, иди за пивом. Там очередь большая.
– Как? – удивляюсь. – Я же тут еще доски погрузить должен!
– Иди-иди, ты еще в своей жизни нагрузишься.
И все эти три месяца я бегал им за пивом. К доскам они мне даже прикоснуться не дали. Выбор был простой: либо сиди-отдыхай, либо стой в очереди.
Рос я в бандитском районе. Назывался он Зеленая Роща. Жил на улице Тельмана. Рядом был Красноярский алюминиевый завод. Сокращенно КрАЗ. В то время желающих работать на этом заводе было не особенно много. Платили мало. Туда шли бывшие заключенные, другие сложные элементы. Публика в районе была соответствующая.
В детстве у нас была забава – делали пистолетики из свинца. Как-то нашли на свалке аккумуляторы. Расплавили, вырезали из деревянных дощечек формы. Я туда раскаленный свинец и залил. Проходит время, свинец вроде должен остыть. Переворачиваю доску – пистолетик не вываливается. И тут я со всего размаха как ударю этой доской по камню! Брызги – прямо на меня. Не знаю, как я отскочил. Еще бы чуть-чуть – остался без глаза. Ожог, правда, все равно был. Но все могло сложиться гораздо хуже.
Этими пистолетиками мы потом играли в войнушку. У нас там были окопы еще со времен Гражданской войны. В них прятались.
Разумеется, дрался, как и все. Если не драться, как в таком районе проживешь?
Запомнился случай. У моего брата был друг Юра. А меня, когда я вымахал и разросся в плечах, всегда вызывали на разборки – вступиться за своих. И вот однажды звонят в дверь. Время – три часа ночи.
– Аля, вставай, Юрку бьют!
Я вскакиваю спросонья.
– Что такое? Где?
– Здесь, у ресторана.
Ресторан располагался неподалеку от нас. Своеобразный центр этого гадюшника.
