…Сейчас в Европе и в лучших домах Филадельфии возобновили старинную моду… — Выражение «(как) в лучших домах», известное с довоенных времен (ср.: «В гостиной хозяйки висела васнецовская «Птица-Гамаюн», превосходные вышивки Поленовой-Якунчиковой, и все было «как в лучших домах»» [Горький, Портреты, 281]), входило в юмористический лексикон гудковского круга. Оно не раз встречается у В. Катаева: «Как в лучших республиканских домах-с». «Помилуйте, все как в лучших домах!» [Тихая оппозиция; Берлин веселится (1925–1927)].
Остап данной фразой подлаживается под разговоры типа «Сейчас в Европе…», типичные для нэпманских и вообще гоняющихся за последним криком моды кругов. См. ранее в романе: «В Берлине есть очень странный обычай…» [Бендер, ДС 14]; «Кажется, будут носить длинное и широкое…» [Фима Собак, ДС 22] и т. д. В. Ардову принадлежит юмореска «Сейчас за границей…», где из таких фраз целиком состоит беседа в «приличном обществе, т. е. таком, где у дам чулки были такого цвета, будто их совсем не было, а у мужчин на ушах лежали, точно оглобли, концы роговых очков» (о модных очках в период действия романа см. ДС 13//19).
«За границей сейчас только такие [носки] носят. — Как раз сейчас, — сказала дама, — за границей носят не такие носки, а светло-темно-бежевые в никакую клетку… — Шляпы теперь не зеленые, а исключительно рыжие, и к ним носят фильдекосовые перчатки. — Положим, сейчас как раз перчатки не фильдекосовые, а фильдеперсовые с кокосовыми пуговицами. — Уже не с кокосовыми, а с перламутровыми. Теперь вообще перламутр… — За границей сейчас танцуют только чарльстон. Так… — За границей танцуют блюс-блек-ботом…» и т. д. [Ог 07.02.1929].
1 [к 22//2]. Популярному изречению И. Тургенева почему-то не везет с точной цитацией. В 1943 была издана юбилейная почтовая марка, на которой оно также приводилось с ошибкой («справедливый» вместо «правдивый»; марка была изъята из советских каталогов и является редкостью).
2 [к 22//10]. Любопытно, что в другом месте этой главы есть созвучие с другим стихотворением того же сравнительно малоизвестного поэта [см. выше, примечание 7].
23//1
Авессалом Изнуренков. — Фамилия, возможно, взята из рассказа В. Инбер «Текстиль-мечта», где фигурирует студент Дмитрий Изнуренков [в ее кн.: Соловей и роза]. У Чехова есть персонаж по фамилии Измученков [Сельские эскулапы]. Отдельные черты Изнуренкова восходят, видимо, к Диккенсу; о диккенсовских чертах в его речи см. ДС 21//9. Часто постигающая его неприятность — опись имущества за долги — не раз случается с м-ром Скимполом в «Холодном доме». Она роднит его также с реальным лицом — Ю. Олешей, у которого, если верить полубеллетристическим мемуарам В. Катаева, не раз грозили увезти и наконец увезли, как и у Изнуренкова, прокатное пианино [Алмазный мой венец; параллель Изнуренкова с Олешей подсказана А. Тумаркиной].
Чаще других среди живых прототипов Изнуренкова упоминается гудковский сотрудник М. Глушков, о котором рассказывает С. Гехт:
