«На (все) сто процентов» в 20-е гг. ощущалось как неологизм: «Забастовка идет на все сто процентов», «План был выполнен на все сто процентов», «Пускай я ошибался в них на все сто процентов» [Селищев, Язык революционной эпохи]; «Прочитанное усваивается на сто процентов», — цитирует журналист селькоровскую рукопись, сетуя: «Это мы — город, газета, книга, докладчик — вклинили в словарь деревни этот стопроцентный штамп» [Меромский, Язык селькора]. Клише популярно у юмористов: «Людмила: Котик… Ты меня любишь? Вася: На все сто процентов!» [Катаев, Квадратура круга]; «Съел и выпил на все сто процентов» [из юморески О. Л. Д’Ора в См 1928].
8//46
— А овес-то нынче, — сказал Мухин певуче, — не укупишь. Он дорог, овес-то! — По-старинному ладная, округлая реплика Мухина опирается на знакомые русскому уху народные словечки и приспосабливается к новой действительности. В ней узнается стиль жалоб на дороговизну, какими обменивались обыватели былых времен; «Ржица-то, друг, нынче кусается», — замечает Иудушка Головлев [Щедрин, Господа Головлевы: Выморочный]; «Грибки-то нынче кусаются» [Белоусов, Ушедшая Москва, 329]; «Кусается судак-то нынче» [Тэффи, Великопостное]; «Уксус нынче дорог» [А. Бухов, Вещи на знатока // А. Бухов, Рассказы, памфлеты, пародии] и т. п. «Не укупишь» — такое же старинное, с «сермяжной» основой выражение; ср.: «Не укупишь, дорожится, черт» [Никулин, Московские зори, 1.4.14, действие в 1917]; «Конечно, матушку на базаре не укупишь» [Дм. Стонов, НМ 02.1926].
В реплике Мухина отразились жалобы извозчиков «на времена» [Леонов, Вор, 147], в особенности на вечную дороговизну овса. Вспоминая старую Москву, И. Эренбург пишет: «В речах извозчиков одно слово проступало — «овес». Да, разумеется, они говорили об овсе, надрываясь от горя, они пришепетывали: «Прибавить бы гривенник — овес вздорожал». Они жаловались, вздыхали или сквернословили, но из всех слов… только одно доходило до ушей седока… лейтмотив длинного пути от Лефортова к Дорогомилову — «овес»» [Люди, годы, жизнь, I: 63]. Те же жалобы передает Е. Зозуля: «Я говорю извозчику: — Милый, поезжай скорее. Он отвечает: — Что же скорее! Рубль положили, а скорее… Лошадь-то, чай, не машина… Куды ж ее загонять? Сами знаете, почем нынче овес… Что же вы думаете, овес задаром дают?!..» [Овес // Е. Зозуля. Я дома]. «Овес, эх, нынче дорог стал, барин, — заметил извозчик вскользь» [Катаев, Растратчики, гл. 5]. О. Мандельштам говорит даже об «овсяном голосе» извозчика [Египетская марка, гл. б].
8//47
…[В Москве] один художник сделал картину из волос. Большую картину со многими фигурами, заметьте, идеологически выдержанную, хотя художник и пользовался волосами беспартийных, — был такой грех. Но идеологически, повторяю, картина была замечательно выдержана. — Картины из волос, как и из семян, были реальностью. Т. В. Солоневич сообщает, что московский парикмахер Барухов сплел из волос клиенток портрет Ленина и картину «Штурм Зимнего дворца»; оба произведения он подарил Совнаркому [Т. В. Солоневич, Парикмахер Барухов. См.: Т. В. Солоневич, В берлинском торгпредстве; указано Д. Арансом]. Сведения, дошедшие до мемуаристки, уже отдают легендой; более точные известия о, так сказать, «трихографиях» (волосяных картинах) этого работника бритвы и ножниц мы находим в современной печати. Вот, например, заметка из «Огонька»:
