«Ничем он [Тишин] не занимался и в опросных листах отелей в рубриках «профессия» гордо ставил «интеллигент»» [гл. 5] — «Сам Васисуалий никогда и нигде не служил. Служба помешала бы ему думать о значении русской интеллигенции, к каковой социальной прослойке он причислял и себя».
«Разве можно читать Ницше и Шопенгауэра, когда младенец пищит рядом?» [Тишин, там же] — «Да и мог ли он [Лоханкин] думать о мелочах быта… когда не было еще точно уяснено все многообразное значение русской интеллигенции?»
«[Тишин]…любил высказывать свое преклонение перед «сермяжной Русью» и противопоставлять тупой и сытой Европе ее «смиренную наготу»» [там же] — «А может быть… устами простого мужика Митрича говорит великая сермяжная правда».
«[Тишин] вздумал ввиду отсутствия Бога, а также легкомысленного поведения своей новой невесты покончить с собой, для чего ежедневно принимал на глазах у сей, впрочем далеко не пугливой особы, английскую соль, выдавая ее за цианистый калий и требуя клятв верности» [гл. 10] — ср. симуляцию голодовки Лоханкиным ради удержания Варвары.
«В Африке [Алексей Спиридонович, мобилизованный во французский Иностранный легион] исправлял дороги, чистил чьи-то сапоги, ловил негров, усмирял арабов, а проделывая все это, томился над загадкой — где же жертвенность, Христос и святая София?» [гл. 17] — «И покуда его пороли… Васисуалий Андреевич сосредоточенно думал о значении русской интеллигенции…»
«Дайте мне муку крестную» [Тишин, гл. 23] — «Может, именно в этом искупление, очищение, великая жертва…»
Столь близкое сходство двух героев подтверждает в образе Лоханкина роль элементов классического интеллигента дореволюционной формации — ведь только этот тип мог иметь в виду автор «Хуренито». К тому времени он уже вполне выкристаллизовался, «отцвел» и стал законным объектом сатирической стереотипизации.
Ближайшим литературным родичем Васисуалия является безработный интеллигент Экипажев из водевиля В. Катаева «Миллион терзаний» (1930), лишний раз показывающий, что мишенью иронии в кругу Катаева, Ильфа и Петрова был не новейший, а архетипический интеллигент; не актуальное (и опасное для власти) явление, а маска из гардероба истории, скрывающая под собой полное ничтожество. Фразеология Экипажева во многом совпадает с лоханкинской: «русский либерализм», «идеалы», «принципы», «мученичество за идею», «служить бы рад, прислуживаться тошно», «вот до чего довели бедную русскую интеллигенцию», «Радищев, декабристы, октябристы, Пушкин, Лермонтов, Жуковский» и т. п. Несмотря на эти декларации, Экипажев совершенный невежда: путает на портретах В. Белинского с Ф. Дзержинским, Ф. Энгельса с А. Помяловским, не знает ничего о А. Блоке и т. п. Как и герой ЗТ, этот персонаж живет в коммунальной квартире, держит у себя на полке энциклопедию Брокгауза-Ефрона и «поддерживает себя материально» сдачей комнаты.
Со словами «Сам Васисуалий никогда и нигде не служил» можно сопоставить — помимо цитаты «Ничем он не занимался» из пятой главы «Хулио Хуренито» (см. выше) — фразу в рассказе С. Гехта «Полет за 15 рублей», также имеющую в виду довольно жалкого и смешного персонажа: «Сам он нигде и никогда не получал жалованья» [ТД 01.1928].
