— Удивительная вещь, замечательная вещь, — заметил Остап, — еще сегодня утром мы не были даже знакомы… — Литературная модель этих слов Остапа видоизменена, но все же узнаваема. В XIX в. пользовалось известностью стихотворение Ф. Глинки:
34//12
«Вдоль да по речке, вдоль да по Казанке… Сергей поп, Сергей поп!» — Старинная песня «Вдоль да по речке…» использовалась как строевая песня в царской армии [см.: Краснов, «Павлоны», 44; Козаков, Крушение империи, т. 2: 20,48]. Несколько строк из «канонического» ее текста по книге Чернова [Народные русские песни и романсы, т. 1: 26]:
Песня послужила основой целого гнезда переделок, как серьезных, так и глумливых, в которых сохранялся зачин Вдоль да по речке… и характерная повторяющаяся концовка «Разговариваю(е)т». Остап заискивает перед студенческой компанией, предлагая исполнить антирелигиозную переделку, известную как «Сергей поп». В ней описывалось озорство голых «комсомольцев Коминтерна» в церкви:
[цит. по кн.: Комсомольский песенник, Коробейник]. Каждый куплет сопровождался монотонно скандировавшимся припевом:
[текст припева даем по пьесе Б. Ромашова: Конец Криворыльска, д. 2, где его поют марширующие по улице комсомольцы; действие пьесы — в 1926; слегка отличающийся вариант припева в кн.: Комсомольский песенник, Коробейник].
34//13
В дверях показался проводник, прижимая подбородком стопку одеял и простынь. — Аналогичный финал, типично «поездной» (проводник приступает к своим вечерним, завершающим день обязанностям) имеет рассказ Чехова «Красавицы»: «Знакомый кондуктор вошел в вагон и стал зажигать свечи».
Примечание к комментариям
1 [к 34//12]. Эта форма припева имела, в свою очередь, ряд вариаций, как, например, «Флотская»:
