Мотив зеркала не обязательно связан с бритьем, как в данном месте романа, но может выражать такие темы, как бег времени, ностальгическое возвращение в страну прошлого и т. п., что, конечно, тоже является частью линии Воробьянинова. Рассказчик «Зигфрида и Лимузэна» Ж. Жироду, подобно Ипполиту Матвеевичу, возвращается после многолетнего отсутствия в город своей юности [см. ДС 11//2]. Как и Воробьянинов, он наблюдает себя в зеркалах: «Там и сям на углах улиц те же зеркала, что и пятнадцать лет назад, преподносили мне, как подарок, мое отражение — почти то же отражение… Зеркальный бар «Тип-топ» — хранилище стольких воспоминаний — показал мне восемнадцать моих отражений…» [гл. 2].
При повальной моде anciet régime на бороды, бакенбарды и усы бритое лицо выглядело «остраненно» и вызывало на сравнения. В частности, оно ассоциировалось с актерской профессией. Ср., например, у Мопассана: «Парижский доктор Латонн, без бороды и усов, напоминал актера на отдыхе» [un acteur en villégiature; Mont-Oriol, 1.1]. И у А. Чехова: «бритая актерская физиономия» [Лишние люди]; «Сценическое искусство он так любил, что даже брил себе усы и бороду» [Учитель словесности]. А. Аверченко насчитывает «три симптома «заболевания сценой»: 1) исчезновение растительности на лице, 2) маниакальное стремление к сманиванию чужих жен, и 3) бредовая склонность к взятию у окружающих денег без отдачи» [Аверченко, Мой первый дебют; указал A. Д. Вентцель, см. его Комм, к Комм., 34]. В рассказе И. Эренбурга «Розовый домик» (действие в 1919) актеры революционной труппы характеризуются рассказчицей, озлобленной монархисткой, как «бритые прохвосты». У А. Ф. Керенского на портрете Репина «бритое, неврастеническое актерское лицо» [Л. Сосновский, Ог 06.02.27]. «Бритый, как актер» было ходячим сравнением [например, Никитин, С карандашом в руке, 46, и др.].
Выбритость лица могла также ассоциироваться со служителем протестантского религиозного культа. Ср. несколькими главами ниже «пасторское бритое лицо» того же Ипполита Матвеевича [ДС 12]. Оба сравнения соседствуют в другом месте вышеупомянутого романа Мопассана: «Добродушное, выбритое лицо [профессора], в отличие от лица доктора Латонна, не напоминало ни о священнике (pretre), ни об актере» [ч. 2, гл. 1].
7//12
Ну, марш вперед, труба зовет! — закричал Остап. — Рефрен, существующий в различных вариантах: первая строка —
Известны две армейско-юнкерские песни с таким припевом: одна, в ритме мазурки, — героико-романтического содержания:
