Последние слова потерпевшего на поле брани были: — Спите, орлы боевые! Соловей, соловей, пташечка... — "Спите, орлы боевые" — песня, популярная в начале XX века (музыка И. Корнилова, слова К. Оленина). Исполнялась как хорами, так и камерными солистами. "В русском зарубежье, где она получила наиболее широкое распространение, в духе „лидерн“ Шуберта, Шумана и Лоеве, исполняли ее большей частью басы, на манер романса" [Мантулин, Песенник российского воина, т. 2]. Приводим текст, почти одинаковый у В. Мантулина и А. Чернова [Народные русские песни и романсы, т. 1]:
Отголосок этой песни находим в поэме "Хорошо" Маяковского:
"Соловей, соловей, пташечка" — припев солдатской строевой песни:
О пении "Соловья" в строю ср. в мемуарах С. Зайцевой:
"Ровным энергичным шагом шли солдаты... Иногда в такт ударам сапог раздавалось сипловатое и все же пронзительное посвистывание (через стиснутые зубы!), какого я ни у кого кроме русских солдат не слыхала. Где-то впереди глухой, но верный голос запевал песню; ее дружно подхватывали в рядах: „Соловей, соловей, пташечка..." На фразе „Эх, раз, эх, два, да горе не беда" солдаты проявляли необыкновенную изобретательность: свистали сразу на несколько ладов, дружно вздыхали... Внезапно появлялся в хоре дискант. Крикливо, по-бабьему выводил он верхний голос" [У порога в мир; действие в Петербурге в июле 1914].
Сходное описание этой песни, "со свистом и гиканьем" исполняемой солдатами в те же дни в Москве, дает Б. Уваров [Лихолетье, 53-54] и ряд других мемуаристов. Комментатор сам имел случай слышать подобный стиль исполнения (правда, другой строевой песни — "Слышишь, товарищ, война началася", см. ДС 5//20) в военно-курсантском лагере летом 1958.
23//4
Газоубежище расположилось в домовом клубе. Это был длинный и светлый полуподвал... — "Отравление" Бендера газом и насильственное водворение его в газоубежище — архетипические мотивы из того же гнезда, что и пожар "Вороньей слободки" [см. ЗТ 21//10]. "Пожар", "почти гибель" героя и его "пребывание в изолированном помещении" — под землей, под водой, во внутренностях чудовища, в склепе, в темнице (ср. тюремное заключение Козлевича, ЗТ 3//2) и т. п. — относятся к числу типичных обстоятельств, сопутствующих перерождению, перемене личности, образа жизни, взглядов и привязанностей.
