Анна Ивановна очень любила унижать людей. Ее шуты не только дрались между собой, но дружно кидались на всякого человека, с чем бы он ни входил к императрице. Был ли это царедворец, входивший к Анне с докладом, гонец из действующей армии или иностранный посол, шуты оплевывали его, ругали, обзывали разными поносными словами, пугали неожиданными кульбитами, делали «козу» в нескольких сантиметрах от глаз. Человек пугался, шарахался, стараясь не измазаться об шутов, игравших какашками или делавших вид, что мочатся на вошедшего, и Анну Ивановну это особенно забавляло. Правда, с иноземными послами так не поступали, но на своих царедворцев шуты иногда действительно мочились, что вызывало просто судороги восторга у императрицы! Представляете себе такую картину? Уважаемый человек должен был терпеть всякие унижения от шутов и одновременно, не подавая виду, что это ему омерзительно, подобострастно лицезреть государыню. Такого в XVIII веке не было ни при одном из дворов Европы и Азии!
Надо сказать, что и Бирон был приверженцем так называемого клозетного юмора. Как и большинство немцев, он находил очень смешным все, что связано с испражнениями и мочеиспусканием. Однако он никогда не переходил от теории к практике. Иногда он под воздействием винных паров рассказывал какой-нибудь анекдот: например, как мекленбургский рыбак наложил в саду у священника, а пастор не понял, что это такое, взял в руки и понюхал. При этом Бирон разражался диким хохотом. Так что по уровню общей культуры любовники друг друга стоили, а в плане умственных способностей и практических знаний Бирон даже превосходил Анну, все же в университете учился. Эрнст Бирон был завзятым лошадником – вероятно, страсть к лошадям передалась ему от предков. Пожалуй, это единственное, что он сделал для блага России. В стране появились новые породы лошадей, а коневодство в целом было поставлено на западный лад. При Бироне строились новые конные заводы, на племя завозились лучшие породы из Дании и Германии. Даже церковному ведомству по настоянию Бирона поручили в своих хозяйствах заниматься коневодством. Для контроля над этим важным делом в 1731 году была создана Конюшенная канцелярия. Правда, и тут Бирон остался верен себе. Австрийский посланник при русском дворе барон Остен отзывался о нем так: «Когда граф Бирон говорит о лошадях, он говорит, как человек; когда же он говорит о людях или с людьми, он выражается, как лошадь». Есть еще одна характеристика, данная Бирону современником: «Вспыльчивый по природе, он в гневе забывал свою светскость и говорил языком, оскорблявшим даже очень неизнеженный слух…»
Добавим еще немного черт для характеристики Анны Ивановны. Она любила убивать. Не людей, слава Богу, а зверей и птиц. Говорили, что она любила охоту… Но охота – это своего рода спорт, и спорт тяжелый. Ее дед, царь Алексей Михайлович, например, мог проскакать с кречетом на рукавице 20 верст, чтобы добыть какого-нибудь зайца. Ее внучатый племянник Петр II, 14-летний мальчик-царь, мог провести целый день в скачке с борзыми собаками, а потом соскочить с лошади, чтобы самому схватить волка за уши и связать ему пасть сыромятным ремнем. То было испытание своих возможностей, ощущение своей силы и здоровья и удовольствие от этого. В такой охоте акт убийства зверя занимает весьма скромное место, а особой доблестью во все времена считалось взять зверя живым.
Ничего общего с этим «охота» Анны Ивановы не имела. Ее привлекали не поиски дичи или ее преследование – ей нравилось стрелять по живой мишени. Для ее «охоты» животных сгоняли в вольеры, а потом гнали их мимо императрицы, а она палила по ним, меняя ружья, прямо из окон дворца или с террасы. Все ее развлечение заключалось в том, чтобы как можно больше убить зверья. Всего только за один «охотничий сезон» 1739 года Анна Ивановна собственноручно застрелила 9 оленей, 16 диких коз, 4 кабанов, 1 волка, 374 зайца, 608 уток и 16 чаек. Какой уж тут спорт – это было просто убийство!
