Как видим, протекцию провинциальному остзейскому роду сделал Бирон, и его представители стали влиятельными лицами при русском дворе. Кстати, баронский титул Менгдены получили только в 1736 году, да и то стараниями Юлианы. Все тот же Христофор Манштейн дал такую нелицеприятную характеристику сестрам Мангден: «Девицы эти, мало видевшие людей, не обладали умом, необходимым для ведения дворцовых интриг, поэтому и не вмешивались в них. Но Юлиана, любимица правительницы, захотела принимать участие в делах, или, лучше сказать, от природы ленивая, она сумела передать этот порок своей повелительнице». Трудно сказать, кто на кого влиял больше, несомненно одно – девицы нашли друг в друге родственную душу (Юлиана Менгден родилась в 1719 году, то есть была на год моложе Анны). Обе ленивые, неряшливые, неухоженные и вместе с тем чувственные и романтичные, они стали очень близкими подругами. Чтобы не сказать больше.
И действительно, это было нечто большее, чем дружба. Анна и Юлиана могли сутками не выходить из своей комнаты и сидели там «неубранными», то есть непричесанными и полуодетыми, с косынками на растрепанных волосах, в одних нижних рубашках. Чем они там занимались, было неизвестно, но по дворцу сразу же пошли слухи об их любовных отношениях. Интересно знать, где они этому научились? Ведь лесбиянство – это игры аристократок, развращенных, утонченных и изнеженных, которым было уже мало мужчин и требовалось что-нибудь более пикантное. Провинциалке Юлиане Менгден негде было этому научиться, а Анну держали в ежовых рукавицах. Вывод может быть только один – из французских любовных романов, которые запоем читали подруги, что еще более добавляло остроты в их ощущения. Так что сцена, описанная нами выше, вполне могла иметь место, и наверняка имела! Было доподлинно известно, что они спали в одной постели. По словам английского посланника в Петербурге Э. Финча, Анна испытывала к «пригожей смуглянке» Юлиане страсть, похожую «на самую пламенную любовь мужчины к женщине». Ну а как же мужчины – Линар, например, или Антон, за которого она в итоге вышла замуж и родила ему пятерых детей? Скорее всего, Анна была бисексуальна, то есть могла предаваться любви как с мужчинами, так и с женщинами. Юлиана, похоже, была скрытой лесбиянкой, но вместе с тем не чуралась мужчин.
Когда Анна Леопольдовна стала правительницей, эти порядки сохранились. Подруги, запершись в своих покоях, предавались любви и бездельничали, а государственные мужи напрасно ждали аудиенции. Даже муж Анны, Антон Ульрих, вынужден был томиться в очереди, часто безуспешно, чем не раз громко выражал свое недовольство. Фаворитка Юлиана сама определяла круг лиц, допускаемых к правительнице.
Однако мы забежали немного вперед. Итак, сватовство Антона к Анне продолжалось семь лет. За это время принц Брауншвейгский стал опытным, храбрым офицером. Прусский король Фридрих II так отзывался о нем: «Неустрашимость была его природным качеством». По правде говоря, Антон мог бы отсидеться в Петербурге, ожидая благосклонности Анны, но он был честен и прямолинеен – раз его определили на военное поприще, значит, он должен участвовать в войне. И он это делал с такой самоотверженностью и отвагой, что заслужил почет и уважение не только командования, но и простых солдат. При штурме Очакова в 1737 году принц Антон находился в самой гуще боя, под ним убили лошадь, другой пулей был пробит камзол, были ранены его адъютант и два пажа, но самого его ни пули, ни ядра не брали. Командующий армией фельдмаршал Миних писал о нем императрице, что Антон Ульрих вел себя в бою, «как иному генералу быть надлежит». За штурм Очакова ему присвоили звание генерал-майора. В следующем, 1738 году он опять принимал участие в сражениях против турок и подтвердил свою репутацию отважного офицера. За это он был пожалован чином премьер-майора гвардии Семеновского полка и награжден орденами Александра Невского и Андрея Первозванного. Позже, по случаю заключения мира с Турцией в 1740 году, Антону присвоили звание подполковника Семеновского полка.
Итак, военная карьера Антона складывалась удачно, а вот на любовном фронте он потерпел поражение. Анна ни за что не хотела выходить за него замуж. Может, тут сыграли роль лесбийские забавы с Юлианой, может, нерастраченная любовь к Линару – трудно сказать. Будь на месте Анны Ивановны Петр I, он бы никого и слушать не стал, и Анна вышла бы замуж за Антона без всякого промедления. Но императрица тоже сомневалась в личных качествах жениха и потому тянула со свадьбой.
