Пусть думает, что мне поплохело от жары. Пытаюсь снова обмахиваться рукой и как-то оправдаться:
- У меня… Первый раз в замкнутом пространстве и я…
- Ну, ну.
- Черт!
Бурчу что-то под нос, не вдумываясь в слова. Неожиданно свет в кабинке вновь загорается в полную силу. Пригожин радостно сообщает:
- М-м-м… Вижу сейчас поедем, кто-то о нас уже вспомнил.
И кричит вверх:
- Люди мы здесь!
Снова смотрю на его губы. Теперь, при ярком свете, они уже не кажутся такими опасными, как несколько минут назад. Сергей опять начинает дуть мне в лицо, он гладит мне волосы:
- Сейчас, сейчас… Сейчас поедем. Сейчас все будет хорошо.
Слежу за каждой черточкой его лица и ужасно хочу, чтобы Пригожин снова прижал меня к себе.
6-2
Ромаша
При свете мы уже не можем стоять так близко, как раньше. Пригожин, понурив голову, стоит уткнувшись в лифтовую дверь. С приоткрытым от духоты ртом, наблюдаю за ним, потом поднимаю голову и смотрю вверх на слепящую лампу. Встряхнув нас, лифт начинает движение. Сергей словно очнувшись, поднимает голову и осматривается. Я хоть еще и напряжен, но уже не так сильно - прихожу в себя, успокаиваюсь, меня уже не колотит и не бросает то в жар, то в холодный пот. И еще мне ужасно дискомфортно - и от того, что со мной творилось несколько минут назад, и от того что мешает сейчас - мокрая блузка, влажное белье. Двери раскрываются на первом этаже, дневной свет врывается к нам в кабину. Вот и конец романтическому приключению - неподалеку, за стеклянной перегородкой стоит Федотова, явно нас поджидает. Выхожу из лифта первый - растрепанный, мокрый, лохматый, с расстегнутыми пуговицами на блузке. За спиной слышится пригожинское:
- О-о-о…
Он тоже выходит вслед за мной, вспотевший и без свитера. Набираю в легкие прохладный воздух и шумно выдыхаю:
- Фу-у-ух.
Сергей обгоняет меня, идет, тряся и раскручивая свитер. Потом обтирает им свое лицо.
- Свобода…. Фу-у-ух
Ксюша стучит костяшками пальцев в перегородку, привлекая внимание Пригожина. Обходим вокруг и останавливаемся возле Федотовой, растерянно взирающей на нас. Отвернувшись, застегиваю пуговицы на блузке и пытаюсь, восстанавливаясь, дышать поглубже и поритмичней.
Ксения настороженно интересуется:
- С вами... Все в порядке?
Видок у нас действительно сомнительный - у Сереги на спине большое мокрое пятно от пота, Машка расхристанная, влажная, липкая и волосы висят паклей. Но пусть все двусмысленности остаются в темном лифте, здесь, на свету трактовка может быть только одна. И я ее озвучиваю:
- Не то слово. Как будто в сауну сходили!
Сергей, обтирая свитером шею, поддерживает:
- Это точно.
Потом вопросительно смотрит на Ксюшу:
- Ты, сейчас, по лестнице неслась?
Прислушиваясь к ним, закидываю голову назад и ловлю ртом воздух.
- Я неслась. До вас больше никому нет дела!
- Спасибо тебе.
- Пожалуйста.
***
Уже на нашем этаже Сергей меня вновь нагоняет. Подниматься на четвертый этаж пехом, да после лифтовой бани, да когда все зудит и липнет, да на каблуках - удовольствие ниже среднего. Да и внешне не украшает - в руке смятый пиджак, блузка расстегнута, дыхание сбито, пот с бороды капает, приходится утирать его рукавом.
- Маш, Маш, подожди.
Он хватает меня за локоть. Оглядываюсь:
- Что?
Мы останавливаемся перед директорской приемной.
- У тебя есть несколько секунд?
Я бы предпочел принять душ и переодеться. Лучше всего взять сумку из кабинета и рвануть домой.
- Я… Я очень тороплюсь.
- Я понимаю. Но мы же еще ничего не решили.
Отчаянно мотаю головой - мне надо домой. Под душ. Можно под холодный.
- Я не знаю, спроси у Ксюши!
Суетливо поправляю потную прядку волос, упавшую на лоб.
- Причем тут Ксения? Ты же у нас проект-директор.
Теряю нить разговора и отчаянно что-то бормочу:
- Ксения у нас заместитель начальника отдела и ей, между прочим, за это деньги платят!
Отворачиваюсь от Сергея. Что он спросил? Не помню. Судорожно приглаживаю волосы, стараясь успокоиться, потом снова бросаю взгляд на Пригожина. Он странно на меня смотрит:
- Маш, подожди, с тобой все в порядке?
Не могу отвести глаза... Мы снова там, в лифте, мы снова на алых шелковых простынях.... я плыву, ощущая ласки его рук, ощущая тяжесть мужского тела и упругость напряженных мышц... Сто-о-о-п! Высвобождаю свой локоть из его цепких пальцев:
- Слушай, Сергей, ты извини.
Кошу глаза в сторону, не решаясь снова на него посмотреть.
- Просто я вспомнила... Э-э-э… Когда мы в лифте застряли, я даже вообще ничего не поела. Можно я хотя бы кофе выпью?
Поворачиваюсь к Пригожину спиной, так мне гораздо легче с ним общаться. Снова поправляю и приглаживаю волосы, отбрасываю их назад с мокрого лба. Слышу растерянное:
- Конечно, извини.
Пригожин обходит меня и, не оглядываясь, идет к себе, закинув свитер за плечо. Провожаю его взглядом. Неужели можно быть таким слепым? Или ему мои вздохи неинтересны?
***
