— Отвечай! — Знакомые повелительные нотки проскользнули, не смотря на употребляемое Ваном зелье для связок.
Нила вздрогнула от жесткого приказа и тут же ожесточилась сама. Любая попытка подчинения воспринималась, как посягательство на личное пространство и вынуждала давать сдачи.
— Ван, ты забываешься. — Насколько могла резко ответила. На фоне голоса и тона сильфа прозвучало так себе.
Глаза Вана вспыхнули фиолетовыми искрами и перед ней опять стоял застенчивый юноша, с чуть покрасневшими щеками и опущенным взором. Нила не заметила, как за его веками спряталось огромное изумление.
— Простите меня, госпожа.
— Ты слишком часто извиняешься, Ван. — Раздраженно сказала Нила. Со всех сторон раздавались смешки и подбадривающие, иногда пошловатые, возгласы. Щеки девушки вспыхнули, Нила вырвала свои руки из ослабившегося захвата и быстрым шагом направилась за уже ушедшей на несколько десятков метров вперед компанией.
Ван явился спустя несколько минут, вид у него был виноватый, он остановился рядом со скамейками, на которых разместились оборотни, целительница и хвостатый эльф.
Свободных мест рядом с ними не оказалось. Не успел открыть рот, как Нила перехватила его взгляд и так же, взглядом, повела себе под ноги. При этом ее глаза ничего, кроме пустоты, не выражали.
Ван дернулся.
Но проглотил обиду и сел около ног девушки. Поерзал. Неудобно.
Оперся спиной о колени Нилы и вытянул свои ноги в проход. Ничего, вроде даже ничего.
Ван слышал сзади шипение и чувствовал, что Нила дергает и довольно болезненно за пряди волос, чуть не вытаскивая их из причудливо заплетенной косы. Но упорно не двигался. Вскоре девушка прекратила свои попытки отодвинуть наглого раба. Люди стали обращать внимание и перешептываться, а подвергаться насмешкам не было никакого желания.
Ван прикрыл глаза и ждал начала соревнований. Толпа шумела. Если не вслушиваться в отдельно взятые голоса, то шум становился похожим на столь любимый им Лес. Так он мог шуметь в ветреную погоду.
Унизительно сидеть в ногах девчонки, это с одной стороны.
А с другой, он чувствовал чуть ниже лопаток ее округлые колени, и получал от этого удовольствие. Если бы не клан и политические дела, то забрал бы он ее с собой. Но у нее своя жизнь, у него — своя дорога. Если все получится, то недостатка в женщинах у него даже не предвидится.
Уверенность подтачивал один вопрос: хотел ли он другую?
Сила магини-человечки притягивала, манила, искушала. Он почему-то был уверен, если один раз по-настоящему попробовать эту девочку, слиться с ней не только телом, но и духовно, и магически — назад пути не будет.
Об этом говорило и поведение Дира. Он пробыл немногим больше рядом с ней и, кажется, дела Леса его практически перестали интересовать. Что злило. Ван не планировал ни сам оставаться, ни оставлять тут кого-то из своих. Кроме Майта.
Дела сердечные — это, конечно, замечательно, но долг превыше.
Главное, найти с кем тут связан Совет и можно ли против этого кого-то сыграть? Он был готов лично возглавить посольство, если в войне не замешан сам Гарут третий.
Итак, Сильмануэл тут. Значит, зря он подозревал брата в предательстве. Богиня, это такое облегчение, понимать, что человек, которому он доверял, как самому себе, не предавал.
Тогда кто? Кто-то из близкого окружение и из рода — в этом даже нет сомнений.
Вторая ветвь? Аринистэль на такое был способен. Но почему тогда не начал с Фаринэля? Это было бы логично.
Повод? Власть и зависть.
Зависть и жажда власти. Сколько раз он видел в глазах этого обманчиво-хрупкого мужчины черную жгучую зависть, она была настолько сильной, что скрывал он ее с трудом. Он, Ван, всегда был любимцем женщин и мужчин, талантлив, не избалован, первая ветвь. А значит — имел все и был идеален.
Ван горько усмехнулся. И куда эта идеальность его завела? Под ноги человечке? Которая даже к нему серьезно не относится. Видит перед собой лишь бестолкового юнца. Ван нащупал рукой ткань платья, нырнул под него и пальцами погладил ногу девуши чуть выше ботинка. Сзади послышался вздох и Нила напряглась. Вану хотелось наказать ее за выходку, здесь и сейчас. Сильф едва сдерживал порыв, понимая, что этим выдаст себя с головой.
Сбоку кто-то зашевелился и Ван, обернувшись, на миг встретился глазами с желто-зеленым омутом. Тэй едва заметно отрицательно покачал головой. Ван прикрыл глаза и убрал руку. Как всегда: все замечает, и вовремя останавливает. Лучший друг, соратник и бывший любовник в одном лице. Ван опять мысленно посмеялся. Знала бы Нила насколько близки были когда-то Ван и Дир, положила бы спать их в одной комнате? И как бы к этому вообще отнеслась? Здесь не было недостатка в женщинах. На мужчин — любовников смотрели сквозь пальцы, но все равно такие связи не поощрялись и тщательно скрывались. Почти позор. А у мужчин лесов иногда и не было другого выбора…
Нет, конкретно у него и Дира был, только однажды они переросли дружбу и случилось, что случилось. Их роман был недолог, но до сих пор только Дира он чувствовал, как продолжение себя. Теперь связь между ними стала другой, наверное, как у братьев-близнецов.
