Ромейское царство полностью

Византийская традиция приписывает Роману авторство «тысячи гимнов». Едва ли это соответствует реальности: сохранилось 88 его кондаков, 59 из которых считаются подлинными. Он начинал свои сочинения вступлением — проимионом, а потом нанизывал длинные последовательности строф в одном размере, так называемые икосы — «дома», так что начальные буквы каждой строки составляли акростих, читавшийся вертикально. К слову, любимой акрофразой этого необычного гимнографа являлась своеобразная подпись «От смиренного Романа». Эта был прообраз значка авторского права, и скрыть его было невозможно. Это было также полезным приемом, способствовавшим безошибочному запоминанию кондака, поскольку любая забытая строка должна была бросаться в глаза, когда акростих не складывался.

Некоторые из гимнов Романа Мелода по праву считаются литературными шедеврами. В этом особом кругу кондаки «На Рождество Христово», «Плач Пресвятой Богородицы при Кресте», «На Воскресение». Так, в кондаке «На Рождество Христово» Роман строит повествование вокруг тревожных раздумий Девы Марии, которая только что родила Сына и хочет защитить младенца от всех беспокойств, грядущих извне. Она — центральное действующее лицо, «слагающее все это в сердце своем», таким образом, служит путеводителем, по-гречески психопомпом, для менее посвященных в главное значение различных таинственных событий. В кондаке «На Воскресение» Крест Господень установлен на Голгофе, но его подножие пронзает каменные своды ада. Услыхав звук вторжения, Сатана и Смерть ведут друг с другом встревоженный диалог. Смерть жалуется, что чувствует себя смертельно больной, а Сатана изумляется, почему его многовековые права попраны таким образом, который ускользает от его понимания. В кондаке «На смерть Христову», по сей день являющемся частью богослужения Страстной Пятницы в Православной Церкви (так же как «Кондак на Рождество» составляет значительную часть Рождественского богослужения), Пресвятая Богородица изображена блеющей овечкой. Она матерински кружит по полю, безутешно плача о потерянном ягненке. Современному читателю или слушателю сложнее прочувствовать такой образ, но в ранней Византии он широко воспринимался как трогательный, исполненный пафоса момент, который должен был быть близок даже городскому жителю в пасхальное весеннее время, когда ягнят выбраковывали из стада. И в латинском, и в греческом богослужении Великой Пятницы встречаются образы, ведущие происхождение из бессмертных гимнов Св. Романа:

Еще один из значимых приемов этого выдающегося гимнографа — помещение в одном ряду контрастных образов и парадоксов. Типичный пример такого рода — рефрен гимна «На Рождество Христово»: «…родился младенец малый, Предвечный Бог».

Исследователями ныне установлено, что в кондаке объединились такие давно известные сирийские жанры как мемра (метрическое декламационное двустишье, стихотворная проповедь на Утрени), мадраш (певческие поэтические строфы с метрическими смысловыми паузами), змирта (литургическая песнь-ода) и согита или сугита (поэма с драматическим диалогом). Таким образом, основой этих духовных гимнов явилась риторическая проза древних, но, важно заметить, здесь присутствовала рифма, неизвестная античной поэзии. Это была не рифма концевых строк, а внутренний ритм. Именно ритм. Такой стих в отличие от классической метрики мог восприниматься на слух, а не только при чтении про себя. Кондак, как уже сказано, состоял из вступления — проимиона или так называемого «капюшона», по-гречески кукулия, завязки сюжета, где излагалась цель и тема гимна, и так называемых «домов»-икосов — определенного количества поэтических строф, в которых раскрывалось содержание того или иного события или церковного праздника. Все завершал итоговый рефрен. Он встречался во всех оставшихся строфах и исполнялся либо всей церковной общиной, которой, таким образом, приходилось запомнить мотив всего нескольких строк, или, возможно, в больших храмах, — «вторым хором», под руководством лампадария. В этом случае «первый хор» под руководством протопсалта держал мелодическую линию, а «второй хор» отвечал ему, добавляя глубины исполнением «симпатических» нот. Заметим, что в современном византийском пении сохранилась практика, так называемого изотонического исполнения, когда сильный солист выводит сложную мелодию, в то время как группа исполнителей дает бас-резонанс, протяжно исполняя ключевые ноты и растягивая ключевые слова, как бы отражая музыкальную мелодию, льющуюся над ними.