Ромейское царство полностью

Пытки и лютые казни, кровь и зверства тоже были в порядке вещей. Почти такой же суровой повседневностью как страшная «смертница» — чума или другие повальные инфекционные болезни. Мучительные казни особенно вошли в ход со времени правления патологического садиста Фоки, который из грубого солдата-центуриона стал в результате переворота императором в 602 г. Рыжий, лохматый, со сросшимися густыми бровями и обезображенным багровым шрамом лицом, этот коренастый бородатый пьяница и бабник упивался видом крови. Именно он стал особенно широко применять ослепление, дыбу, выворачивавшую руки у подвешенного, и нанесение других тяжких телесных увечий. Так, все заподозренные в проявлении преданности к свергнутому и казненному несчастному императору Маврикию приняли смерть от меча, были задушены тетивой лука или, что случалось чаще, замучены в ходе долгих и жестоких пыток.

Впрочем, в целом под гуманным влиянием христианства, проникшего в законы, карательные меры в Византии стали все же чуть легче, чем в римском обществе. Так, позорная казнь на кресте была отменена, поскольку крест стал священным символом христианства как государственной религии. Правда, уже с того же IV в. казнь на кресте заменили для самых лютых разбойников и убийц распятием на двузубых деревянных вилах — фурке, что мало меняло суть этого способа казни. Причем иногда преступника сначала забивали камнями, а уже потом распинали на столбе. В большей степени гуманное влияние христианства отразилось в том, что лишь за особо тяжкие злоумышления виновного, кто бы он ни был, каких бы постов ни достиг, как правило, ждало «обуздание капитальной сентенцией», то есть смерть мечом, либо через повешение или сожжение на костре. Именно таким образом казнили за выступления против императора или государства, за предательство, мятеж, разбой, поджог, исповедание аиресис — ереси, колдовство, ворожбу, предумышленное убийство, отравление, кровосмешение, содомию, гомосексуализм (кроме малолетних), изнасилование девушек и вдовиц, посвятивших себя Церкви, за брак с монахиней. Впрочем, надо учесть, что сожжение грозило даже за угон вола из стада-агелы, как можно понять из «Земледельческого закона», но только в том случае, если вор был рабом, а значит, не подданным ромейского императора.

Особенно сурово расправлялись с замешанными в нечестивых жертвоприношениях, магии, чародействе и колдовстве. Так, историк конца VI в. Евагрий Схоластик рассказывает о расправе над неким Анатолием, бывшим колесничим, ставшим помощником эпарха Антиохии. Его, как участника бесчисленных пакостей против Христа и Богородицы, доставили в тюрьму и подвергли жесточайшим истязаниям. Он пробовал изворачиваться и пытался со связанными руками просить заступничества у иконы Богоматери, висевшей в тюрьме на веревке, но даже икона отвернулась от него к стене. Приговоренный, Анатолий был сначала брошен в амфитеатр диким зверям, а затем, растерзанный, распят, однако волки, «сорвав его нечестивое тело… разорвали его на куски и съели». Соратники же отступника, проходившие по общему делу, были посажены в лодку и живыми преданы огню.

В XIII в. при дворе Никейского императора Феодора II Ласкариса (1254–1258 гг.), тяжко мучившегося припадками эпилепсии и полагавшего, что это происходит от чар демонов, одну заподозренную в насылании порчи старуху, несмотря на то, что она была из числа благородных, согласно рассказу Георгия Пахимера, засовывают голую в мешок с кошками, а «…потом начинают колоть кошек шиповником, отчего они вонзаются своими когтями в страдалицу, и эта бедная принуждена была нехотя высказать свое признание». Что желали, то и получили.

Подобная жестокость была одним из любимейших удовольствий населения. Сцены публичных пыток, глумления над преступниками радовали, были приятны народу. Трудно отрицать тот факт, что ромеям в своем большинстве нравилось наблюдать за казнями. Вместе с присутствием высших архонтов это было славное развлечение. Толпа собравшихся пребывала в приподнятом настроении. Более того, люди были не просто зрителями, а свидетелями, более того, гарантами законности и в какой-то мере участниками такого наказания. Другими словами, грандиозное зрелище физического наказания, публичная казнь облекались в державный церемониал.