В отношении повестей я не настаиваю, но сожалею, что Вы не согласны. Между нами говоря, сегодня в мире нет писателя, способного составить мне конкуренцию в написании повестей. Вы можете считать меня самонадеянным, но это факт. Читатель до сих пор не знает об этой важной грани моего таланта{445}.
В сентябре 1957 года Ромен Гари за 135 тысяч долларов уступил право экранизации «Корней неба» Дэррилу Ф. Зануку, главе корпорации «XX век — Фокс». Занук был страстно влюблен в Жюльет Греко[58], а той очень понравилась книга Гари.
Гари мучил вопрос, каким образом Занук намерен переработать — а, скорее, переврать — его роман, поэтому решил обратиться к своему старому приятелю по движению Сопротивления и знатоку Африки Клоду Эттье де Буаламберу{446}. В своей книге «Оковы надежды» де Буаламбер так описывает встречу с Зануком:
«Клод, не могли бы вы приехать в Париж и поужинать со мной и Дэррилом Зануком?»
Отель «Георг V»; Занук, наполовину актер, наполовину карикатура на диктатора, с сигарой в зубах, элегантен больше, чем нужно, циничен, но когда лично заинтересован — очень любезен.
«Ну вот, я приобрел права на книгу Ромена. Хочу сделать из нее отличный фильм. Ромен считает вас самым подходящим человеком, чтобы подсказать нам, где и как проводить съемки. Вы согласны потратить немного времени на сотрудничество с нами?»{447}
Изначально Занук собирался ехать на съемки в Кению, но де Буаламбер объяснил ему, что действие «Корней неба» происходит в Чаде во время страшной засухи, и предложил снимать слонов на участке между пустыней и озером Чад. Если продюсер откажется, он не будет с ним работать. «Ну хорошо, поедем в Чад».
В этом крупнобюджетном фильме, снятом режиссером Джоном Хьюстоном, снимались Жюльет Греко, Тревор Говард, Эррол Флинн, Орсон Уэллс, Пол Лукас и Эдди Элберт.
Сначала на место съемок, чтобы всё подготовить, вылетел Клод де Буаламбер. Он распорядился построить к югу от Форт-Аршамбо бамбуковые бунгало с соломенными крышами, в каждом из которых был установлен кондиционер. Поселок окрестили Зануквиллем. Изнутри стены домов были отделаны набивной тканью, из мебели имелось лишь самое необходимое — раскладушки. Водопровода не было, но съемочная группа располагала мощными электрогенераторами. На берегу реки Шари было возведено просторное соломенное строение с террасой, где актеры и технические работники ели. Джон Хьюстон прибыл на полмесяца позже назначенного срока, и все 164 человека — актеры, ассистенты, парикмахеры, гримеры, декораторы, техники, костюмеры, операторы, осветители, рабочие сцены, микрофонщики, пилоты самолетов и водители — были вынуждены его дожидаться.
Основная часть съемок шла три месяца под Форт-Аршамбо. Как вспоминает Эррол Флинн, все усилия продюсера, чтобы обеспечить съемочной группе максимально возможный комфорт, не уберегли их ни от дизентерии, ни от малярии, ни — пренебрегающих моралью — от гонореи. Эррол Флинн ничем из перечисленного не заболел, но рассказывал, что, когда запаздывала поставка минеральной воды из Франции, он просто пил в неограниченном количестве водку «Смирнов», которой поет дифирамбы на страницах своей автобиографии{448}. Когда на него не были направлены объективы камер, Флинн производил впечатление испитого старика. Но стоило ассистентам позвать его на съемки, как он преображался в моложавого удальца: в одной из сцен, отснятых с первого дубля, мы видим, как он переезжает Шари на скачущей галопом лошади.
