Во мне нет алчности: из семи моих родственников по материнской линии, попавших в лапы фашистов, ни один не нажился на кремационных печах: никого не пощадили. Я пойду добровольцем. Это верно, что во всем участвовали шесть миллионов евреев, но Анжело Ринальди из журнала «Экспресс» ошибается: их тела пошли на мыло и духи{713}…
«Что вы сказали?
— Я молчу.
— Этот „легкий душок антисемитизма“, о котором они говорят, распространяли всем известные газовые камеры, в которых погибли… четверо, пятеро, шестеро… шестеро моих родственников по материнской линии. Такое бывает, доктор. Мне уже не кажется, что меня преследуют. Я прекрасно себя чувствую.
— „Экспресс“ думает лишь о том, как оказать вам услугу, искалеченный Ажар. Обвиняя вас в антисемитизме, они всего лишь хотели вам помочь…»{714}
«Такое бывает, доктор. Мне уже не кажется, что меня преследуют. Я прекрасно себя чувствую.
— Вы правы. „Экспресс“ думал оказать вам услугу, убитый Ажар. Обвиняя вас в антисемитизме, они всего лишь хотели помочь вам переступить черту. Они фактически выдали вам справку в благонадежности и добронравии. Они не обнародуют тот факт, что в вас… сколько, двадцать пять, пятьдесят процентов еврейской крови?»{715}
Это была критическая статья на мой роман «Вся жизнь впереди», автор которой писал, что у моей книги «легкий душок антисемитизма».
Я прекрасно себя чувствовал. Я соответствовал их правилам. Я был антисемитом. Ни единого крика. Я вполне владел их методами, которые позволяли сыновьям отправлять отцов в кремационные печи{716}.
Я успел заметить, что под мышкой он держит свернутый номер французской газеты «Экспресс». Теперь он сам мне его протянул.
— Прочтите это, Ажар, — обещаю вам, это последняя проверка, — сказал он мне, ткнув пальцем в определенное место на странице. Я понял так, что это будет очередное убийство. Впрочем, умру не я, а другие люди.
Но это оказалась всего лишь критическая статья на мой роман «Вся жизнь впереди», в которой было сказано, что у моей книги «легкий душок антисемитизма».
Я прекрасно себя чувствовал. Я соответствовал их правилам. Я был антисемитом{717}.
— Доктор, что следует делать еврею, которого убивают, чтобы его не обвинили в расизме?
— Ему следует не разводить антимонию, а согласиться на легкий душок, который ему предлагает «Экспресс», потому что газовые камеры пока не работают{718}…
Признайте обоснованность обвинения в гуманистическом антисемитизме, Ажар. Тогда в следующий раз вы умрете в газовой камере со спокойной совестью и своим легким душком послужите тем самым делу борьбы с расизмом. Я вижу, теперь вы действительно здоровы{719}.
— Вот всё, что хочет сказать критик «Экспресс» А. Ринальди, заявляя, что у романа «Вся жизнь впереди» легкий, но стойкий душок антисемитизма…
— Этот душок, доктор, вовсе и не легкий, а очень даже сильный, иначе за две тысячи лет он бы уже давно выветрился… Что делать еврею, которого убивают, чтобы не быть обвиненным в расизме?{720}
