Моя плоть и кровь.
Я мало в чем уверен. Я пишу для того, чтобы мои произведения читали. Мои книги одиноки. Я никак не могу выставить свою плоть и кровь на всеобщее обозрение. Если бы такое случилось, я упал бы на месте бездыханным. Не могу. Никогда и ни за что на свете.
В этой газете мне предложили рассказать о «причинах», которые мной двигали. Но у меня их нет. Я не могу говорить, а если этого нельзя будет избежать, я просто перестану печататься.
Я пишу. А остальное время провожу со своими близкими. Если кто-то осмелится ко мне вломиться, у меня не останется ничего.
Мне нет места в этом Париже. Нет, потому что я совершенно к нему не приспособлен. Я не знаю, что делать. Это технический вопрос. Исключительно технический.
Попробуйте вытащить рыбу из лужи, в которой она живет. Этого я и пытаюсь избежать всеми силами. Удушья, наступившего в результате избытка ложного внимания.
Между мной и моими читателями стоят только мои книги. Если кто-то захочет занять это место и начнет легкомысленно тыкать в меня пальцем, я не переживу.
Речь идет о моей жизни. О деле, единственным поборником которого являюсь я. Я знаю, чем отличаются один от другого мои дни и мои романы. С одной стороны, это как городской парк — входи, кто хочешь. С другой стороны, это мое личное дело, что там сажать. Что посажу, то и вырастет. Я вообще перестал об этом думать. Нечего это обсуждать.
В тот же вечер Павлович и Бузеран встретились в ресторане «Сражение на Альме» на улице Георга V неподалеку от офиса журнала «Пуэн». Бузеран передал Павловичу копию текста интервью. Около 11 часов они распрощались, Павлович вызвал такси и отправился к Ромену Гари. Тот прочитал интервью и удивился, что Жак Бузеран, как и Ги Дюмюр, упоминает его имя в списке возможных авторов «Жизни» наряду с Арагоном и Кено.
Кроме того, на протяжении нескольких дней ходили слухи, будто бы некая шведская журналистка получила информацию, что за псевдонимом Эмиль Ажар скрывается Ромен Гари. Клод Галлимар был заинтригован и поинтересовался у своего двоюродного брата Робера, так ли это. Робер, помявшись, ответил, что Гари, насколько ему известно, не Ажар, но потом всё же решил устроить у себя дома встречу Клода и Ромена. Гари торжественно поклялся, что никогда не писал под псевдонимом Эмиль Ажар, а сходство их произведений объяснил влиянием, которое якобы оказали на Поля Павловича его книги.
Павлович вернулся в Каньяк-дю-Кос. Первая часть статьи в «Пуэне» вышла 10 ноября. В Гонкуровской академии не скрывали, что отдают предпочтение Эмилю Ажару. 17 ноября, когда в «Пуэне» была напечатана вторая часть статьи, по итогам восьмого тура голосования Гонкуровская премия была присуждена роману «Вся жизнь впереди». За него проголосовали шесть членов жюри, тогда как «Полисмен» Дидье Декуэна получил три голоса, а «Печальная вилла» Патрика Модиано — только один.
На площади Гайон и в ресторане «У Друана», где заседало жюри, были приняты серьезные меры безопасности, так как бывший главный редактор крайне левого журнала «Международный идиот» Жан-Эдерн Алье устроил скандал, дабы, как он выразился, вычистить республику словесности: он вопил в лицо полицейским: «Свободу Джеку Тьелуа!» и «Гонкуровскую премию — Пьеру Гольдману!». У одного из членов жюри, Франсуазы Малле-Жорис, нашли бутылку с зажигательной смесью. Эрве Базен как глава Гонкуровской академии и Арман Лару подали заявление в полицию по поводу «оскорблений, угроз и попыток разрушить помещение». Джек Тьелуа содержался в тюрьме Санте, но Алье требовал открытого рассмотрения дела. Утром того же дня в издательстве «Грассе» взорвался «коктейль Молотова».
