Ромен Гари, хамелеон полностью

Жерому Камийи трудно было понять, почему многие «Товарищи освобождения» относятся к генералу де Голлю с таким благоговением. Гари это казалось совершенно естественным. «Это черта всего нашего поколения. Де Голль был государственным деятелем. Не нам требовать от него объяснений».

Иногда во время их бесед в гостиную входила Джин Сиберг в широком халате, с опухшим от пьянства лицом. Гари чувствовал себя очень неловко, но всё же любезно предлагал ей сесть. Она заявляла, что хочет представить им свое новое стихотворение. Ромен отвечал, что уже слышал его, но Жерому пусть прочитает, если хочет.

Изначально Гари намеревался написать нечто вроде легенды, рыцарского сказания, посвященного Шарлю де Голлю, но в итоге пришел к выводу, что это невозможно. Когда Камийи заговаривал о Гари с его бывшими товарищами, большинство из них отвечали не слишком любезно: «Он не такой, как мы. Я не знаменитость». А когда Камийи рассказывал Ромену о тех, кто плохо кончил, писатель отказывался в это верить: «Зря ты слушаешь эти сплетни. Эти старикашки совсем опустились: только и знают, что злословить и возводить друг на друга напраслину».

Больше всего Гари нравился Бернар Барберон — настоящий великан, военный по призванию. Когда Камийи спросил у него, почему он не стал генералом, тот воскликнул: «Это всё из-за этих чертовых „товарищей“. Я был гораздо отважнее, чем они, вот они и занялись политикой, чтобы меня убрать!» Непросто было беседовать с Анри Френе, который никак не мог понять, почему Жан Мулен стал легендой, а он — нет. Даниэль Кордье с удовольствием втолковывал Камийи, как сложно было движению Сопротивления действовать в Лионе в годы оккупации. Кристиан Пино сообщил, что лично видел, как прислужники Клауса Барбье[103], не добившись никаких показаний, забили до смерти Жана Мулена, которого предал товарищ.

Постепенно Камийи стал приходить всё реже. Гари вечно пытался найти отговорку, чтобы не принимать его: даже куда-то уехал, и о нем какое-то время не было ни слуху ни духу. Наконец 17 ноября 1978 года Гари сообщил Жану-Клоду Латтесу, что отказывается от проекта. С Жеромом Камийи он больше никогда не встречался.

Пятью днями раньше Гари направил письмо Клоду Галлимару, прося о помощи выбраться из «этого финансового осиного гнезда». В конце он добавил: «Признаюсь, эта история лежит на моей совести, но, с одной стороны, то, что я сказал Латтесу, неоспоримо — мы на самом деле действовали легкомысленно, а с другой — я могу целый год выбирать самого достойного из „Товарищей освобождения“, и всё равно мой выбор окажется произвольным и сомнительным, а ведь это время можно было потратить на создание новых книг. С нетерпением жду твоего звонка, потому что у Латтеса даже секретарша получает столько, сколько мне не снилось. С.О.С.!.. Во что я влип!»^{782}

Жан-Клод Латтес и Робер Галлимар пополам поделили расходы на сбор материалов, которые остались в собственности обоих издателей. Чтобы вернуть 70 тысяч франков аванса, Гари решил написать сценарий для Голливуда. В итоге долг был покрыт — Латтес и Галлимар получили каждый по чеку на 35 тысяч.