Но это бы не Сергей. Зашли пятеро мужчин, спокойно и деловито проверили все помещения. Затем, не обнаружив никого, кроме трёх девушек, оттеснили Леру и Дарико в угол. Один, очевидно главный, подошёл к Олесе и сказал ей что-то по-грузински. Мужчина покрепче подхватил невесту на руки, и все пятеро покинули салон.
На пороге главный обернулся и с акцентом сказал онемевшим Дарико с Валерией:
– Нэ бойтесь, красавицы, с Дарико всё будет хорошо. Родители и жених соберут выкуп, и свадьба состоится. Это просто обычай. Красивый восточный обычай.
Первой нашлась Турава. Она подлетела к сумочке, достала сотовый телефон.
– Товарищ подполковник, Андрей Николаевич, это Дарико. Кажется, у нас проблема – человека похитили…
* * *
Опергруппа приехала минут через десять. Подполковник Чижов – через полчаса.
– Турава, когда ты, наконец, выйдешь замуж и угомонишься? – начал он вместо приветствия.
– Так не дают, Андрей Николаевич, замуж выйти! Невесту украли. Думали, это я в свадебном платье стою, – оправдывалась Дарико.
С появлением Чижова Дэри успокоилась. И они, не пропуская подробностей, под запись рассказали о происшествии.
– Кто будет заявление подавать?
– Могу я, – предложила Лера. – Олеся Майорова – моя сестра.
– Лучше пусть супруг. Он – в курсе?
Дэри и Валерия переглянулись: Сергей вот-вот должен был подъехать.
– Дарико, ты поняла, что сказал похититель девушке?
– Да. Было плохо слышно, но суть я уловила. "Мы от Зураба. Пусть жених готовит выкуп. Скоро ему позвонят. Вторую часть выкупа дадут твои родители. Бояться не нужно. С тобой ничего плохого не случится. Слово джигита".
– Бедная Олеська, она ни слова не знает по-грузински! У неё, наверное, паника.
Когда Сергей приехал за женой, он застал в салоне мужчин в погонах, растерянную Валерию и Дарико с виноватыми глазами. Новость его огорошила.
– Сереж, постарайся не паниковать… Олесю украли, случайно, – вывалила она на Сережу неприятную весть и тихо добавила. – На ее месте должна быть я. Нужно подать заявление, чтобы официально начать поиски.
* * *
Олеся уже справилась с шоком: в конце концов, она была адвокатом, и её захват был теоретически возможен, если бы она расследовала каверзное дело и на нее хотели бы оказать давление. «Отнесись к этой нелепой случайности как к тренировке!» – говорила она самой себе.
То, что её спутали с Туравой, она поняла из обращения. Похитители упорно называли её "Дарико" и обращались на грузинском. Сначала она пыталась их переубедить, потом поняла, что бесполезно: они не понимали её язык, а единственный похититель, говорящий по-русски, куда-то исчез.
Мужчин осталось трое: один вёл машину, второй сидел с ним рядом, третий охранял её на заднем сидении. "Волга" уже часа четыре тряслась по сельской местности: мелькали сенокосы, мелкие речушки, небольшие посёлочки. Наконец, они завернули в почти нежилую деревушку с покосившимися старыми домиками.
Олесю выпустили из машины, и она потянула носом. Запах был чудесный: пахло сеном, цветами, коровами и ещё чем-то сладким. Дышалось удивительно легко. Страха не было – было только беспокойство за мужа. Сергей всегда очень за неё волновался. Из дома вышла старая женщина с характерной восточной внешностью и что-то спросила у Олеси.
– Я не понимаю, – ответила та и стала оглядываться в поисках туалета.
Наконец, она обнаружила деревянное строение у дома и двинулась к нему. Дорогу ей перегородил один из охранников и залопотал на своем наречии.
– И что, мне теперь и в туалет нельзя?! – с вызовом произнесла она и махнула рукой в сторону деревянной кабинки.
Охранник, наконец, понял и дал ей пройти. Потом старая женщина, которую похитители звали Наной, жестом пригласила её в дом. Обстановка в домике была очень даже уютная: беленая известью печь, чистые занавески, пестрые полосатые половики, большая кровать с горкой подушек разного калибра, стол с кружевной скатертью. Словом, милая деревенская обстановка, как в музее русского быта.
Олеся раздвинула занавеску и увидела, как уехала машина, оставив после себя клубы пыли. Пройдясь по комнатушке, подошла к старому, уже потускневшему от времени зеркалу и вгляделась в своё отражение.
На неё смотрела бледная красотка с большими испуганными глазами в злополучном роскошном подвенечном платье. "Кому рассказать – не поверят!" – грустно усмехнулась Олеся своему отражению и повернулась. За ней стояла Нана и протягивала простое ситцевое платье.
Когда девушка переоделась и отдала хозяйке свадебное платье Дарико, та с величайшей осторожностью приняла его, благоговейно прикоснулась к серебряной вышивке и, улыбнувшись, сказала: "Ламазо…" Потом посмотрела на растерянное лицо Олеси и добавила: "Карасиво!"
От еды пленница отказалась, выпила только молоко, скинула туфли и прилегла на лоскутное покрывало. Кровать оказалось удивительно мягкой, Олеся свернулась калачиком, с тоской подумала о муже, вздохнула и закрыла глаза, чувствуя себя уставшей и разбитой. Когда Нана вернулась в дом с тарелкой, полной спелой малины, девушка уже спала.
* * *
