– Так я вас слушаю, – проговорила Инна Михайловна, когда они выехали с парковки.
– Ольга была влюблена, – сказала Анна.
– Да что вы? В кого?
– А вы как думаете? – Анна улыбнулась. – Конечно, в этого красавчика, в Мамаева. В него все девчонки на курсе влюблены.
– Ну надо же! – Зеленина покачала головой.
– Да, она страдала по Васе. А он предпочел другую.
– Сажину? – догадалась Инна Михайловна.
– Ее. – Анна кивнула.
– Ну конечно, как я могла не заметить? – Зеленина всплеснула руками. – Оля еще так хотела играть Джульетту у нас в спектакле! Видимо, чтобы поближе общаться с Васей.
– Конечно, – подтвердила Анна. – В дневнике накануне самоубийства она пишет исключительно про свои чувства к Мамаеву, пишет, что он ее Ромео и она добьется его любой ценой.
– А какой ценой – не пишет? – спросила Зеленина.
– Нет. Но следователь, прочтя дневник, согласился, что зачет по алгебре явился лишь катализатором, а не причиной Ольгиного суицида. Что она уже до этого дошла до ручки, напридумывала себе всякого, записку написала, скорей всего, в состоянии аффекта.
– То есть с вас снимают обвинение? – Инна Михайловна внимательно посмотрела на Анну.
– Нет, к сожалению, пока об этом речь не идет, – сказала та. – Но шансы есть. Так говорит мой адвокат.
– Я верила, что вы победите, – проговорила Зеленина с теплотой. – Я с самого начала всем говорила, что вы не имеете отношения к смерти несчастной Оли.
– Спасибо, – растроганно произнесла Анна, чувствуя, как глаза наполняются горячей влагой.
– Ну что вы, милая, не надо, не плачьте. – Зеленина погладила Анину руку.
– Нет, я не плачу, – Анна улыбнулась сквозь слезы. В отношении к ней Инны Михайловны чувствовалась почти материнская нежность – это было то, чего так отчаянно не хватало Анне, в юном возрасте лишившейся родителей. – Я еще хотела вас предупредить, – она отерла глаза ладонью, – Тихон Павлович пристает к несовершеннолетним студенткам.
– Откуда вы это взяли? – резко спросила Зеленина.
– Лева Геращенко видел, как он пытается взять за руку Дашу Беленькую. Если проследить за ним, думаю, это не единичный случай. – Анна не стала говорить Инне Михайловне про то, как Тихон Павлович приставал к ней самой.
– М-да, – задумчиво проговорила Зеленина. – Хорошо, что вы мне сказали. А ведь он собирался свидетельствовать против вас на суде.
– Теперь он это вряд ли сделает. Лева с ним поговорил по душам.
– Я приму меры, – твердо пообещала Зеленина. – А мы, кажется, приехали.
Анна высадила Инну Михайловну у подъезда, хотела помочь ей с цветами и подарком, но та отказалась.
– Еще вас в квартиру гонять. Сама как-нибудь справлюсь. Спасибо, Анечка, – сказала она и скрылась за металлической дверью.
Анна поехала в садик. На душе у нее было тоскливо. Перед глазами стояло лицо Дмитрия, затравленные взгляды, которые он бросал на нее через стол. Почему он так поступил с ней? Ведь сам страдает, смотрит как побитая собака.
Зазвонил телефон.
– Анна Анатольевна, вы где?
– В машине я. – Анна почувствовала смутное раздражение. Ей хотелось сейчас побыть одной. Подумать о Клюеве, переварить сегодняшний день.
Дрон тотчас уловил ее эмоции.
– Почему вы такая?
– Какая?
– Кислая. Мне Олесю забрать? Я могу с ней пешком дойти.
– Пешком далеко. Не надо, я уже еду.
– Тогда мне прямо к вам домой?
Анна хотела было сказать, чтобы он сегодня не приходил, но ей стало жаль его. Да и что она будет делать одна весь вечер? Убиваться по Клюеву, сопли жевать?
– Да, давай домой, – сказала она решительно.
– Понял. Буду, – с готовностью произнес Дрон и отключился.
Анна не спеша доехала до сада, забрала Олесю и привезла ее домой. Вскоре пришел Дрон. Едва Анна увидела его в дверях, мысли о Клюеве улетучились сами собой. От Сашки веяло таким спокойствием, уютом и позитивом, что Анна ощущала себя комфортно и в безопасности. Вдвоем они приготовили ужин, поиграли с Олесей, обсудили последние новости колледжа. Анна видела, однако, что за Сашкиной бравадой скрывается страх. Он то и дело кидал на нее напряженные взгляды, словно пытаясь просканировать насквозь. Как будто он мог знать о том, что она сегодня видела Клюева!
Было уже совсем поздно, когда Дрон начал собираться домой. Он показался Анне каким-то бледным и утомленным, и она почувствовала угрызения совести: парень проводит у нее все вечера, трудится по хозяйству, работает массовиком-затейником. А ведь днем он вкалывает в сервисе, пытается разобраться с долгами, взялся за диплом. И никогда ни единой жалобы! Даже виду не подаст, что устал или чем-то расстроен.
– Саш, спасибо тебе, – проговорила она как можно ласковей.
– Да ладно. – Дрон застегнул молнию на куртке и неловко потоптался на половичке.
– Если бы не ты, не знаю, как бы я справлялась со всем этим… – Анна не договорила и постаралась подавить вздох.
– Анна Анатольевна, а можно вас спросить? – Дрон взглянул ей прямо в глаза, отчего по спине у Анны неожиданно поползли мурашки.
– О чем?
– Можно или нет? – настойчиво повторил Сашка.
– Ну конечно, спрашивай, – Анна пожала плечами.
– Вы… все еще любите этого вашего… завхоза, короче?
