Ромео истекает кровью (СИ) полностью

Ромео истекает кровью.

Часть 1.

Почему при стыковке крылолет так нещадно трясет? И ладно если бы это происходило со всеми моделями, не так обидно. Я летал на дорогих машинах, принадлежащих крупным шишкам или богатеньким дочерям, так никакой тряски, все чинно и благородно, можно на одной ноге стоять не покачнешься. Другое дело служебный транспорт. Перед полетом лучше ни есть и не пить, рискуешь оказаться в дурацком виде перед ванами, живущими в небесах. А благородные зациклены на гигиене и не дай тебе Воплотитель предстать пред ними неопрятным, тем паче грязным, сразу начнут кричать об инфекциях и заразе, которую притащил низкоживущий.

Не люблю ванов, даже презираю, хотя сам имею право на благородную приставку и ренту с продажи крови. Вот только жить в небесах, мне заказано, под страхом смерти. Зато рисковать жизнью один из первых в очереди.

К счастью на это раз я летел по приглашению на вечеринку. Звучит как в дурных романах, но моя харизма оказалась ровно в том месте и в тот час, что бы вытащить заветный билет, вернее шанс оказаться среди знати. Нет, я не стремился пробиться наверх, эдикт о низложении не давал возможность пересмотра. Просто. Да, что тут юлить? Я увлекся. Но все по порядку.

Это случилось три недели назад, когда я и еще трое доноров праздновали поимку кровожора. Того самого, успевшего отправить на тот свет кучу народа, если точнее на его счету тридцать четыре выпитых тела, включая главу Рильского Ростовщического Дома. О главе мало кто жалел, одна всем фривольная известная газетенка "Лираш-букет", позволила напечатать шарж, на котором кровожор расправляясь с ростовщиком, был осенен благодатью церкви Воплотителя. Под картинкой было две надписи. Первая от лица кровожора, гласящая - "как бы не подавиться" (глава дома был очень тучен и полнокровен), а вторая "принадлежала" духовенству и гласила буквально следующее - "наконец богоугодное дело, никогда не поздно стать истинным сыном церкви, отпускаем сему доброму праведноидущему грехи". Надо ли говорить, что общественность была в восторге, не смотря на то, что ее режут, как скот. Новый глава Рильского Дома подал в суд на "букет", но добился лишь небольшого штрафа и осмеяния в других изданиях. Церковь же поступила весьма мудро, постулаты данные Воплотителем осуждают ссуду денег в рост, поэтому Предстоятель лишь посетовал на несдержанность писак, предостерег от танцев на костях и не скрывая иронии заметил, что если бы кровожор соблюдал все заповеди, то он бы председательствовал в Синоде, который не резиновый и двух праведников разом не выдержит. Здесь был некий вызов общественности, игра слов, не секрет, что Предстоятеля за глаза называли кровопийцей, ибо он добился, что бы "церковный пятак", превратился в десятину.

Как бы там ни было, кровожор никак не желала ловиться, множа трупы и сея панику среди населения. Газеты уже вопили о полной беспомощности милиции и службы Доноров, моего непосредственного начальника комиссара Банцио понизили в звании, грозили уволить, дело даже дошло до того, что грозили тюрьмой за саботаж. Все дело как часто бывает решил случай и простые рубаки, а не розыскные мероприятия и гениальное планирование. Но каждая крупная городская шишка трех столиц, каким-то непостижимым смогла примазаться к победе, затолкав на задки тех, кто реально сошелся с кровожором накоротке. Монстр, угробив напоследок уйму народа, среди которых были мои товарищи, не издох! Вернее нам не дали добить эту полумертвую падаль! Появились спецвойска, состоящие из ванов. Они забрали тварь на парящие острова, вроде как для опытов. Я тогда сорвался. Слетел с катушек превратившись...

Мы сидели в заведении под романтическим названием "Стиховёрт". Здесь недурно кормили, публика была приличной, дым дурманящий голову, не оставлял похмелья, разве самую малость. Кроме того, на маленькой сцене, по вечерам, любой желающий мог прочесть сонет и не быть за это освистанным. Хозяин заведения рыжий полу-пегас Злоций порой списывал счет, если стих оказывался действительно удачным. После чего творение счастливого от халявы посетителя записывалось на гостевой стене. К слову сказать, там была парочка моих виршей, про взаимоотношения полов, не самых достойных на мой взгляд, но чем-то понравившихся закоренелому вдовцу-ресторатору.

Сейчас на педженте лениво мучил гитару местный вышибала, парень здоровой, но без царей в голове, мечтающий о большой сцене и мировой славе. Тихие звуки, вымученные инструментом, растворялись в зале, особо никого не раздражая, а уж если станет совсем невмоготу - скажи парню, чай не прибьет. Или если навык есть, бери гитару, потешь народ, здесь все свои.

Парни из моего отдела, отчаянные рубаки, бледные, похожие на живых мертвецов из сказок, они накурились вдрызг и уже ловили непослушными пальцами невидимых преступников корон, как швейцар открыл дверь ресторации и вошла она. Верхоживущая!