Казалось, туда слетелись все демоны Ада. Терзаемым людям не было суждено видеть этого, но все было черно от их драконьих теней.
Люди не подозревали, что с каждой минутой, все эти монстры глубже и глубже вгрызались в их плоть, пожирали ее, и сразу же испражнялись в их души.
И это приносило людям удовольствие!
«Если бы вы только могли это видеть!» – С печалью подумал Ангел.
Ослепительное ангельское оперенье вызвало переполох среди демонов. Они кинулись врассыпную. Но быстро смекнули, что их намного, намного больше.
Они бросались к Ангелу, но его чистота и сила пугали их, и демоны не решались напасть. Они только летали кругом на почтительном расстоянии, с шипением и рыком. Пока не увидели Ромео. Одна за другой, дьявольские химеры слетались к нему.
И Ангел не мог им помешать. Они, торжествуя и смердя, водили вокруг Ромео свои хороводы, лезли на него, грызли его своими зловонными зубастыми пастями.
Ангел метался, но его исполинские крылья застревали меж колючих хвостов и шерстистых тел демонов. Они яростно огрызались, они ни за что не подпустили бы его к нему теперь.
Ангелу снова необходимо было ждать.
Он со слезами наблюдал за тем, как демоны вновь терзали Ромео, когда на его плечо опустилась чья-то рука и больно вонзила в него когти.
Он отпрянул и обернулся.
На него, надменно улыбаясь, смотрел Дьявол. Он восседал на спине самого крупного из демонов. Демон завистливо глядел на пиршество остальных, с его клыков срывались крупные капли ядовитой слюны, но он не роптал: нынче он покорно служил конем своему господину.
– Что пречистый Ангел делает здесь? – Лукавый обвел все широким жестом. – Дискотеки, ночные клубы, наркотики, разврат – наша стихия. Может ты решил пасть, а, Крылатый? – Он подмигнул.
Ангел нахмурился:
– Кто-то же должен хоть как-то защищать людей!
– Защищать? – Дьявол расхохотался. – Ты смешон! Ты одного человека даже защитить не можешь! И не имеешь, кстати, на это ни малейшего права. Убирайся-ка отсюда! Вон, сколько места своими крыльями занял. Моим демонам развернуться негде!
Ангел мрачно молчал. Возразить ему, к несчастью, было нечего. – А, может, все-таки, присоединишься к нам? С нами весело. – Дьявол взял Ангела под локоть, хитро посмотрел ему в глаза и повел бровями.
Ангел содрогнулся от того, насколько все-таки были похожи их лица. Великие близнецы, Бог и Дьявол, совершенно одинаковые, и абсолютно противоположные друг другу.
Но, несмотря на их невероятную схожесть, Ангел ни на мгновение не сомневался, что видел перед собой Зло, и дело даже не в том, что Бес был рыж, а Господь златокудр: слишком зияющей была черная пустота взгляда синих глаз Дьявола. Эта алчущая, ненасытная, всепожирающая бездна не позволяла спутать Великих братьев. Никогда.
Он выдернул руку и резко ответил:
– Ангелам не место здесь! Это твоя вотчина. Ты и властвуй. Но не забывай, что мы все равно рядом! Я всегда наблюдаю за ним!
– А толку с тебя? Ни веселья, ни радости, ни помощи. «Я всегда наблюдаю за ним!» – Передразнил его Дьявол, – Ну, и наблюдай! Ничего только не делай. А я даю ему счастье, радость, наслаждение! Посмотришь, как он будет веселиться через несколько минут. Здесь всем хорошо. Всем весело, все получают свое удовольствие и тонут в наслаждениях. Я сегодня Ди-Джей! И это настоящая вечеринка! А ты наблюдай себе, наблюдай. Не смею мешать. Только, будь добр, убери свои крылья отсюда, летать негде! Счастливо оставаться, пречистый! – И дьявол, пришпорив своего демона, с громким кличем понесся в танцевальный зал, где творилась настоящая адская вакханалия.
5.
В дверь звонили долго. Бесконечно долго и страшно назойливо.
Ева не решалась подойти к двери. Она не выходила из дому уже несколько дней подряд. Мир казался ей чужим и враждебным с того дня, как не только ее сын, но и молодой любовник оставили ее.
Она навсегда запомнит тот вечер, когда вернулся Люциус, злой и отчужденный. Он долго отмалчивался, а потом заявил, что ему нужны деньги на запись альбома их новой группы. И потребовал такую сумму, которую Ева не могла ему дать. Она льнула к нему, унизительно просила прощения. Они долго препирались, а потом, оттолкнув ее, он вдруг выкрикнул, что впустую потратил на нее столько времени.
И далее последовала продолжительная и убийственная тирада:
«Ты вонючая старая кошелка! Ты зря тратила свои деньги на чулки и корсеты, потому что ничто не способно скрыть твою старую дряблую кожу! Сначала я хотел оказать услугу Ромео и трахал тебя, чтобы ты оставила его в покое. Но когда твой ублюдок кинул меня, я трахал тебя для того, чтобы унизить тебя, и чтобы причинить ему боль. Мне было противно, я переступал через себя, потому что ты и трахаться-то толком не можешь!»
Эти слова постоянно звенели в ее ушах. Его обезображенное ненавистью лицо с огромным шрамом, который нагло выглядывал из-под всклокоченных волос, его расширенные в бешенстве глаза еще долго будут пытать ее память.
