– Послушай. Не хочу, чтобы ты решил, что я на самом деле зануда, но я все равно скажу тебе, что я думаю по этому поводу. Это великое счастье, что ни один человек не обладает даром предвидения, и никто на всем свете не сможет тебе сказать, сбудутся ли твои мечты, и вообще, что будет с тобой завтра. Ну, представь: ты мечтаешь о чем-то, что составляет весь смысл твоего существования в двадцать два года. Эта мечта – все, что движет тебя вперед. И вдруг бах! Ты узнаешь, что она никогда не сбудется. И что? – Мэйз назидательно потряс вилкой. – В двадцать два жизнь потеряла смысл. Ты опускаешь руки, и совсем молодой, ты лишаешь себя шанса мечтать другие мечты, ставить другие цели и достигать их. Ведь в тридцать три ты можешь мечтать о чем-то еще, а в сорок два – о чем-то совершенно другом, и так далее. Вперед, вперед! Мечта не одна. Их может быть много. И она не вечна. То, что вчера составляло весь мир, сегодня может просто исчезнуть из твоей памяти. Без следа. Или наоборот представь: ты вдруг узнаешь, что твоя мечта сбудется. Это все, чего ты желал! Но сбудется она не в двадцать два, а в тридцать пять. И что может произойти тогда? – Он обернулся и поманил рукой официанта. – Ты прекратишь жить, ты начнешь ждать. Неистово подгонять время, чтобы эти тридцать пять поскорее наступили. Ты потеряешь целых тринадцать лет! В конце концов, ты смертельно устанешь от ожидания и, когда твоя мечта, наконец, сбудется, то разочарует тебя, потому что к этому времени потеряет прежний смысл. И всю дальнейшую жизнь тебя будет преследовать мысль о том, что ты упустил тринадцать лет в погоне за призраком. Уж не знаю, насколько понятно я выразил свою мысль, но в общем, все это зло. Официант! Счет, пожалуйста.
6.
Когда самолет плавно оторвался от земли и взмыл вверх, носом прямо в небеса, Ромео явственно ощутил, как его внутренности поменялись местами. Он еле сдерживал нервную дрожь и каждую секунду сглатывал, чтобы не закладывало уши. Он терпеть не мог, когда закладывало уши.
Ромео покрутился в своем просторном кресле салона первого класса и украдкой уставился на Мэйза, который был погружен в чтение какой-то газеты и совсем не обращал внимания на неудобства. Сосредоточенно нахмуренные брови, совершенный профиль, резкий упрямый подбородок. И глаза, глубокие, таинственные и магнетические. Они таили бесконечное количество мыслей, догадок и тайн. Ромео вдруг поймал себя на том, что безумно хотел бы быть на него похожим. Про себя он вновь поблагодарил Орландо Роуда за то, что тот познакомил его с этим удивительным человеком. Невозможно было поверить, что этот рафинированный бизнесмен с газетой, в соседнем кресле, богемный денди на черном Порше, отчаянный пьяный байкер в рваном свитере – один и тот же человек. Он мог иметь столько разных лиц, каждое из которых было безукоризненно. Он был так мужественен, так умен, так уважаем, так забавен, так талантлив, так решителен, так непредсказуем…Сплошная мечта.
Ромео тяжело вздохнул. Он бы отдал полжизни, чтобы на минуточку стать Мэйзом. Или хотя бы проникнуть в его голову, чтобы покопаться там и познать секрет, благодаря которому Мэйз и был Мэйзом. А если бы чудеса были возможны, то он пожелал бы еще и частичку души Мэйза. Потому что просто знать секрет недостаточно.
В эту минуту Доминик внезапно повернул голову и встретился взглядом с Ромео. Юноша встрепенулся и фальшиво закашлялся.
– Хочешь пить? – Мэйз поднял правую бровь и лукаво подмигнул: Виски или шампанское?
Два бокала шампанского, торопливо выпитые залпом, подействовали на юношу как сильное снотворное и, хотя ему очень хотелось поболтать с Домиником, он не смог преодолеть сонливость, и скоро гул турбин самолета стих и перестал его беспокоить.
ГЛАВА 10.
1.
Свежий бриз играл волосами Ромео, юноша то и дело слизывал с влажных губ соленые брызги.
Он стоял на пирсе. На самом краю. Покатые горбы бурливых волн разбивались в пышную шипящую пену прямо у его ног. Как будто кланялись ему. Ромео обернулся. Пирс уходил так далеко в море, что Ромео не смог разглядеть линии берега. Позади него виднелась лишь узкая каменная тропа, которая таяла в сероватой, слоеной дымке тумана. Все вокруг было серым, вода сливалась с небом, и только курчавые гребни волн пенистыми завитками указывали ему на океан.
Юноша окинул взглядом беспокойное пространство вокруг себя.
Он был один. Маленький и хрупкий, посреди затаенной мощи, которая наблюдала за ним своим туманным взглядом. Ромео почувствовал смятение. Холод побежал по его спине. То ли от страха, то ли от одиночества, то ли от жгучих прикосновений холодных брызг.
Вдруг далеко впереди он увидел маленькую точку, которая стремительно увеличивалась, пока приближалась к нему. Он изо всех сил напряг глаза, чтобы рассмотреть ее. Но усилие было излишним, потому что совсем скоро он понял, что это была лодка. Маленькое утлое суденышко.
