– А что это за статья, над которой он работает? – спросил я, заодно предлагая ей сигарету.
Шено помотала головой.
– Да все та же. Он прямо измучился. Насчет пуэрториканцев, уезжающих в Нью-Йорк.
– Черт возьми, – сказал я. – Я думал, он уже давно ее закончил.
– Нет. Ему все время дают новые задания. Но эту статью надо сдавать сегодня… Вот он сейчас ею и занимается.
Я пожал плечами.
– Да ну, зря он так беспокоится. В этой газетенке одной статьей больше, одной статьей меньше – роли не играет.
Где-то часов через шесть я обнаружил, что статья эта роль свою все-таки сыграла, хотя и не в том смысле, который я вкладывал в свое заявление. После завтрака я проводил Шено до банка, затем отправился в редакцию. Время подходило к шести, когда появился Йимон, потратив весь день на свои разъезды. Я ему кивнул, после чего с вялым любопытством отметил, что его подозвал Лоттерман.
– Хочу поговорить с вами насчет статьи про эмиграцию, – заявил наш издатель. – Вы что вообще пытаетесь мне всучить?
Йимон явно удивился.
– В каком смысле?
Внезапно Лоттерман принялся орать:
– В том смысле, что это вам так просто с рук не сойдет! Вы три недели потратили, а сейчас Сегарра говорит мне, что материал совершенно бесполезен!
У Йимона побагровело лицо, и он нагнулся к Лоттерману, словно хотел ухватить за глотку.
– Бесполезен? – негромко переспросил он. – Это почему же бесполезен?
Такого злого Лоттермана я еще не видел, однако Йимон выглядел настолько грозно, что тот быстро сменил тон – слегка, но все же заметно.
– Послушайте, я плачу вам зарплату, чтобы вы давали мне статьи для газеты… Какого черта вы принесли аж двадцать шесть страниц?
Йимон еще больше придвинулся.
– Так разбейте их на куски. Совсем не обязательно публиковать все за один заход.
Лоттерман расхохотался.
– Ах вот оно что! Вы хотите, чтобы я печатал роман с продолжением… О Пулитцеровской премии размечтались? – Он шагнул вперед и вновь повысил голос. – Йимон, когда мне нужна серия, я так и говорю открытым текстом… или вы слишком тупы, чтобы это понимать?
Теперь они завладели всеобщим вниманием, и я почти ожидал, что зубы Лоттермана вот-вот разлетятся по всей комнате. Когда Йимон заговорил, я удивился его выдержке.
– Слушайте, – сказал он, – вы просили у меня материал о том, почему пуэрториканцы покидают страну, да?
Лоттерман молча хлопал глазами.
– Так вот, я работал над ним одну неделю – а вовсе не три, потому что мне постоянно подсовывали прочее дерьмо. А сейчас вы на меня орете, дескать, в статье двадцать шесть страниц! Да черт возьми, надо бы все шестьдесят! Если б я написал все то, что хотел, вас бы выпихнули из города за одну-единственную публикацию!
Сейчас Лоттерман выглядел неуверенным.
– Ну… – произнес он после паузы, – если хотите размазать текст на шестьдесят страниц, это ваше личное дело. Но если хотите работать на меня, то для завтрашнего утреннего выпуска я жду тысячу слов.
Йимон слабо улыбнулся:
– По таким вещам спец Сегарра. Отчего бы не попросить
Лоттерман надулся как жаба.
– Вы что хотите сказать? Что сами это делать не станете?
Йимон вновь улыбнулся.
– Мне тут одна мыслишка пришла… – сказал он. – Вам голову никогда не отвинчивали?
– Что такое? – возмутился Лоттерман. – Вы мне угрожаете голову отвинтить?
Йимон улыбнулся.
– Кто знает, чего ожидать…
– Господи боже! – воскликнул Лоттерман. – Йимон, вы спятили! За такие слова принято за решетку сажать!
– Ага. Кое-кому надо точно башку СВИНТИТЬ! – воскликнул он очень громко и, не сводя глаз с Лоттермана, резким жестом продемонстрировал, как это делается.
Сейчас тот выглядел серьезно встревоженным.
– Да вы и
– Э, нет, – тут же отреагировал Йимон. – Черта с два, я слишком занят, чтобы писать такие бумажки.
Лоттермана начинало трясти. Я знал, что увольнять Йимона он не хотел, – пришлось бы выплачивать выходное пособие, а это месячный оклад. Помолчав, он сказал вновь:
– Да, Йимон, я думаю, что вам лучше уйти. Вам явно тут не нравится… так почему бы не уволиться?
Тот рассмеялся.
– Я вполне доволен. Почему мы
Напряженная тишина. Мы ждали ответного хода Лоттермана, забавляясь и одновременно недоумевая по поводу всей сцены. Поначалу она казалась очередным начальственным окриком в духе Лоттермана, однако бешеная реакция Йимона придала ей жутковатый привкус.
Явно сильно нервничая, Лоттерман некоторое время пялился на него, затем повернулся и исчез у себя в кабинете.
Я откинулся на спинку стула, ухмыльнулся Йимону – и в следующую секунду услышал, как Лоттерман проорал мою фамилию. Я развел руками, демонстрируя недоумение всем и каждому, после чего медленно поднялся и пошел к нему.
Лоттерман сгорбился над столом, поигрывая бейсбольным мячом, который приспособил в качестве пресс-папье.
– Вот, взгляните. Хочу знать ваше мнение, стоит ли вообще это ужимать.
Он протянул мне пачку страниц – материал Йимона.
– Если допустить, что «да», – сказал я, – мне самому придется этим заняться?
