– Когда-нибудь твоя дурацкая спесивость обойдется тебе в кругленькую сумму.
– Черт возьми, – ответил я. – Я на сеанс психоанализа не подписывался.
Сандерсон натянуто улыбнулся.
– Ладно. «Таймс» хочет обзорную статью про путешествия в весенний сезон. Миссис Людвиг подготовит для тебя кое-какие материалы… Я ей скажу, что тебе понадобится.
– И чего они хотят? Поконкретней. Тысячу счастливых словечек?
– Вроде того, – кивнул он. – Снимки мы берем на себя.
– Ладно. Крепкий орешек, придется погрызть… Ну а что там с Зимбургером?
– Ну, мистер Зимбургер хочет брошюру. Он строит марину на острове Вьекес, это между Пуэрто-Рико и Сент-Томасом. За нами снимки и макет, а ты напишешь текст, где-то пятнадцать тысяч слов.
– А он мне заплатит? – спросил я.
– Тебе? Нет, – ответил Сандерсон. – Он заплатит нам, а уж мы потом – тебе. Двадцать пять долларов в день плюс расходы. И ты должен будешь съездить на Вьекес, вероятней всего с Зимбургером.
– Господи, – сказал я.
Он улыбнулся.
– Можно не торопиться. Например, в следующую пятницу.
– Буклет будет рассчитан на инвесторов, – добавил он. – Монстр, а не яхтенный клуб: две гостиницы, сотня коттеджей… словом, полный комплект.
– Откуда у Зимбургера такие деньги? – спросил я.
Он покачал головой.
– Тут не только Зимбургер. С ним и другие в доле… Если на то пошло, он и меня приглашал.
– И почему ты отказался?
Сандерсон развернулся вместе с креслом, вновь посмотрел в окно.
– Я еще не готов отсюда уходить. Здесь интересно работать.
– Ага, охотно верю, – сказал я. – Сколько ты имеешь? Десять процентов с каждого доллара, вложенного в остров?
Он ухмыльнулся.
– Пол, ты рассуждаешь как наемник. Мы здесь ради оказаниям помощи, чтобы продолжали вертеться колесики.
Я встал, собираясь уходить.
– Ладно, загляну завтра, возьму твои материалы.
– Как насчет пообедать? – спросил Сандерсон, сверяясь с часами. – Смотри, самое время.
– Извини, – сказал я, – надо бежать.
Он улыбнулся.
– Работа стынет?
– Вот именно, – ответил я. – В редакции ждет разоблачительная статья.
– Смотри, как бы твоя бойскаутская мораль не перешла все границы, – сказал он, по-прежнему улыбаясь. – Да, кстати… Раз уж мы про бойскаутов заговорили, передай своему другу Йимону, чтобы он зашел при случае. У меня для него кое-что есть.
Я кивнул.
– Поставь его на проект Зимбургера. Они отлично сработаются.
Когда я вернулся в редакцию, Сала позвал меня к своему столу и показал выпуск «El Diario». На первой полосе красовалась наша фотография. Себя я едва узнал: глазки с прищуром, вид жуликоватый, сижу сгорбившись на скамье подсудимых как закоренелый рецидивист. Сала выглядел вдрызг пьяным, а Йимон напоминал буйнопомешанного.
– Когда же нас успели щелкнуть? – спросил я.
– Не помню, – ответил он. – Но что получилось, то получилось.
Под снимком располагалась небольшая заметка.
– Что тут написано?
– То же самое, что тот полицейский рассказал, – пожал плечами он. – Считай, повезет, если нас не линчуют.
– А Лоттерман что?
– Да ничего. Он до сих пор в Понсе.
На меня потихоньку начинал накатываться страх.
– Теперь с пистолетом не расставайся, – получил я совет от Моберга. – За тобой будут охотиться. Я этих свиней знаю: они попытаются тебя прикончить.
К шести часам я был в такой депрессии, что бросил работу и отправился к Алу.
Едва я свернул на Кайе-О’Лири, как услышал кативший навстречу скутер Йимона. На этих узких улочках он издавал адский рев, разносившийся кварталов на шесть. К таверне мы прибыли одновременно. Шено сидела за спиной Йимона и соскочила на землю, когда он выключил мотор. Оба выглядели подшофе. По пути к патио мы заказали гамбургеры и ром.
– Тучи сгущаются, – сообщил я, пододвигая стул для Шено.
Йимон нахмурился.
– Эта сволочь Лоттерман увильнул от сегодняшнего слушания. Черт знает что… Народ из министерства труда увидел наш снимок в «El Diario». Я даже рад, что Лоттерман не пришел. А то мог бы выиграть.
– Я бы не удивился. Не фотография, а чистый ужас. – Я покачал головой. – Лоттерман в Понсе, нам еще повезло.
– Проклятие! Деньги мне нужны не позднее выходных. Мы собрались на Сент-Томас смотреть карнавал.
– Ах да, – кивнул я. – Слышал я о них… Говорят, дым коромыслом.
– А я слышала, что там замечательно! – воскликнула Шено. – Там так же хорошо, как и на Тринидаде!
– Хочешь, поехали с нами? – предложил Йимон. – А Лоттерману скажешь, что собрался написать репортаж.
– Хм, недурно, – сказал я. – А то от Сан-Хуана у меня уже крыша едет.
Йимон собрался что-то добавить, но его прервала Шено.
– Сколько сейчас времени? – встревоженно спросила она.
Я взглянул на часы.
– Почти семь.
– Мне надо идти… начало ровно в семь. – Она взяла со стола свою сумочку и направилась к двери. – Вернусь через час. Смотрите, не напейтесь.
Я поглядел на Йимона.
– Да какая-то церемония в соборе, – устало пояснил он. – Один бог знает, что это такое, но ей приспичило посмотреть.
Я улыбнулся и покачал головой.
Он кивнул.
– Вот именно. Черт знает, что такое. Понятия не имею, что с ней делать.
– В смысле?
– Да осточертело мне это место; пора, наверное, уезжать.
