Молчал также и Луис Гара. Войдя, он не произнес ни слова, и даже не взглянул на Макса, когда забирал с его стола кофейную чашку. Он призывно кивнул Орделлу, и тот проследовал за ним в комнату для переговоров. На ходу Орделл заговорил в полголоса: «Послушай, я ведь тебя уже обыскался...» Винстон проводил приятелей до двери и со злостью захлопнул её за ними.
Затем он напустился на Макса.
— Какого черта ты приставил его ко мне?
— Что? — недоуменно переспросил Макс, силясь понять, как это Луис самовольно забрал его собственную чашку, даже не удосужившись спросить при этом разрешения. И затем задал встречный вопрос: — А они что, действительно случайно встретились на улице?
Для Уинстона этот вопрос оказался полной неожиданностью.
— Кто? Ты об этих двоих? Да, наверное.
— Луис сам попросился пойти с тобой, — пожал плечами Макс.
— Но это было в первый и в последний раз.
— Странный он сегодня какой-то, не такой как обычно.
Уинстон подошел поближе к его столу.
— Ты взгляни вот на это, — сказал он, указывая себе на лицо. — Видишь царапины? — Затем он поднял руку, и стало заметно, что рукав его спортивной рубашки разорван и перепачкан в крови. — А вот это ты видел?
Макс подался вперед в своем кресле.
— Боже мой, что случилось?
— Я с самого начала сказал Луису, что разберусь со всем сам, а его беру с собой лишь на всякий случай, для прикрытия. А ещё я его заранее предупредил, чтобы ни в коем случае даже не пытался нацепить наручники на кубинца, пуэрториканца или ещё на кого-нибудь из им подобных, в присутствии их баб. Они не допустят этого, их мужское достоинство не позволит им стерпеть такое унижение. Поэтому сначала такого клиента нужно вывести из дома и дойти с ним до машины. Я ещё переспросил у Луиса: «Все запомнил?» А как же, конечно, он и сам все знает. Ну, приезжаем мы на место, Зорро впускает нас в дом. Для себя он уже знает, что ему придется идти, но все равно сначала для порядку ему надо поразводить руками, сказать, что он не при чем, что его, мол, подставили, и так далее. Так вот, Луис стоит здесь — ты действительно считаешь, что он какой-то не такой? И тут он смотрит на меня, вслух изрекает: «Дерьмо это все», хватает Зорро за руку и собирается надеть наручники. Ты бы видел, что тут началось! Жена Зорро, его две сестры тут же завопили и набросились на нас с кулаками. Они царапались как разъяренные кошки и верещали на всю округу. Из кухни выскочила его мать с огромным ножом в руке... Ты только глянь вот на это. — Уинстон приподнял изодранный рукав, под которым теперь стал виден окровавленный носовой платок, которым была перевязана рука. — А ты знаешь, что у Зорро, между прочим, целая стена увешана саблями? Он попытался выхватить одну из них, но Луис успел со всей силы огреть его кулаком, и продолжал бить до тех пор, пока я пытался защититься от старой ведьмы с её тесаком. Когда мы выбрались-таки на улицу, я сказал Луису: «Здорово ты вломил этому заморышу. Может быть теперь хочешь испытать это и на мне?» Я был вне себя от ярости, оттого, что этот ублюдок завалил все дело. А Луис в ответ только лениво взглянул в мою сторону и сказал в смысле того, что он подумает над этим и обязательно сообщит мне о своем решении. Он ещё никогда так не разговаривал со мной. Тебе показалось, что он сегодня не такой, как всегда? А я считаю, что возможно как раз сегодня он показал, каков он на самом деле.
Макс наблюдал за тем, как Уинстон принялся осторожно развязывать стягивавший руку носовой платок, чтобы взглянуть на рану.
— Зорро остался дома?
— Я понял, что взять его и обойтись при этом без жертв мне все равно не удастся. И тогда мы уехали.
— Я сам привезу его, — сказал Макс. — А тебе лучше заняться рукой.
— Все будет в порядке. Нужно будет наложить несколько швов. — Уинстон поднес руку в лицу и принюхался. — По-моему, до меня старая ведьма резала своим тесаком лук.
— У меня к вам образовалось ещё одно дельце, — сказал Орделл Максу. — Моя приятельница, работает стюардессой. Она как раз возвращалась из Фрипорта, когда её взяли. Послушайте, мне кажется вы могли бы использовать те десять тысяч, которые я вам давал для Бьюмонта и которые вы все равно должны были бы мне вернуть. Тем более что сегодня днем уже была назначена сумма залога: десять тысяч. Только за то, что она имела их при себе: всего лишь сорок два грамма. Даже меньше двух унций. Черт.
— За это полагается залог только в тысячу долларов, — заметил Макс.
— Они считают, что это хранение с целью распространения.
— Все равно этого слишком много.
— У неё при себе к тому же оказалось пятьдесят штук наличными, — сказал Орделл. — На слушании один коп из Департамента по борьбе с преступностью — молодой ещё совсем — так тот вообще хотел, чтобы залог был не меньше, чем на двадцать пять. Упирал на то, что риск слишком велик, что Джеки может пройти на самолет и улететь куда-нибудь. Она все же стюардесса. Вы ведь сами понимаете.
