В первый момент, когда с протяжным скрипом отворилась дверь, я задохнулась от ужаса. Перед нами стоял монстр. Все тело его, прикрытое лишь короткой безрукавкой и шортами, покрывали жабьи бородавки. С точно такого же лица на нас смотрели абсолютно круглые прозрачные и немигающие глаза. Рта и носа как таковых не было, лишь две дырочки – сверху и широкая прорезь – пониже. А уши существа двумя тряпочками свисали до самых плеч. Таких страшил даже в кошмарах я не встречала. Видимо, мое отношение отразилось на лице, потому что сразу же я получила настолько злобный взгляд, что и вовсе струхнула до дрожи в коленях. Не держи меня долговязый, бухнулась бы ниц перед этим чудищем.
Провожатый мой, тем временем, заговорил так спокойно, словно жить рядом с такими существами тут считалось нормой. Хотя, возможно, так оно и есть.
– Раздувай огонь, Баж.
– А чего его раздувать, – неожиданно мелодичным голосом отозвался страшила со странным именем Баж. – Он у меня все время полыхает.
Огонь?! Это еще зачем? Я почувствовала, как ноги мои приросли к порогу и уперлись во что-то, в то время, как долговязый меня тянет внутрь постройки. И огонь я уже разглядела – он полыхал в огромном очаге, куда я могла бы поместиться в полный рост. Я туда не пойду! Заговорить была не в силах, лишь стояла и трясла головой. На меня обратили внимание – лицо долговязого повернулось, и наверное, он сейчас меня внимательно разглядывал, хоть глаза его, если они вообще есть, и были спрятаны.
– Сделай шаг, – спокойно велел он, по всей видимости, имея ввиду, что я должна переступить порог.
– Не могу, – просипела я, чувствуя, что действительно не в силах шевельнуть ногами.
Тогда он поступил очень просто – обхватил меня за талию и втащил в комнату, где было жарко как в адском котле.
– Пожалуйста, не убивайте меня! – взмолилась я, сама не осознавая, что говорю или делаю, чувствуя, как без сил начинаю оседать на пол. – Я ничего плохого вам не сделала…
– Успокойся! – несильно встряхнул меня долговязый, продолжая удерживать за талию. – Никто не собирается тебя убивать. Совсем скоро ты останешься одна и сможешь отдохнуть.
Его слова доходили до меня постепенно, но все же у меня получилось взять себя в руки и стоять самостоятельно. Только тогда он выпустил мою талию. Все это время жабообразный громыхал каким-то железками в углу, не обращая на нас внимания.
– Тогда зачем мы здесь? – спросила я уже более спокойно.
– Так надо, – получила исчерпывающий ответ. – Третья степень, Баж, – произнес долговязый громче.
– Третья степень чего? – снова испугалась я.
– Неважно, – получила в ответ.
– Третья, так третья, – отозвался Баж и бросил на меня быстрый взгляд. Показалось мне, или в его глазах промелькнуло сочувствие?
– Выстави руки вперед, ладонями вверх, – вновь поступил приказ от моего провожатого.
– Зачем? – напротив спрятала я руки за спину.
– Так надо, – схватил он мои руки и сам их вытянул вперед ладонями вверх. – не противься, иначе будет больнее, – почти ласково произнес он, когда я попыталась сжать кулаки.
А Баж уже приближался к нам с железяками, раскаленными на концах. Слезы застилали мне глаза, и я плохо видела, как ладони мои сами раскрылись, подчиняясь чужой воле, как Баж подносит к ним железки. А потом меня пронзила настолько сильная боль, что я закричала и в глазах потемнело. Невольно привалилась к долговязому, который стоял у меня за спиной.
– Потерпи, сейчас все пройдет.
Он протянул свои руки и накрыл ими мои ладони, которые нещадно жгло, словно их окунули в огонь. Сначала стало еще больнее, когда из его ладоней заструился яркий свет на мои, а потом жар начал спадать и боль притупляться, пока не исчезла совсем.
– Пойдем, – вновь заговорил провожатый, убирая свои руки.
Мои же безвольно повисли вдоль тела. Хоть от боли уже не осталось и следа, но ее место заняла слабость, разливающаяся по всему телу. С трудом заставила себя развернуться и последовать за ним, лишь бы скорее покинуть это адское пекло и больше никогда не видеть жабообразного.
На небе уже занимался рассвет, и я смогла рассмотреть огромный двор со множеством приземистых построек. Долговязый пошел так быстро, что я едва поспевала за ним. Больше всего мечтала сейчас остаться одна, понимая, что жизнь моя резко изменилась по чьей-то коварной воле. Догадывалась, что изменения эти к худшему, но пока даже ума не прилагала, что со всем этим делать.
Наконец, мы приблизились к длинному бараку со множеством дверей, возле одной из которых и остановились. Провожатый распахнул ее, и я увидела крохотную комнатку, чуть шире самой двери, где помещалась одна кровать, а роль всего остального, по всей видимости, играл широкий подоконник, нависающий над изголовьем кровати. Благо само окно находилось высоко.
– Тут ты будешь жить, – напутствовал меня провожатый, не переступая порога комнатки и терпеливо дожидаясь, когда я туда войду. – Завтра ты получишь все необходимое, а сейчас ложись спать. И не бойся, до пробуждения тебя никто не потревожит.
