Да, несмотря на твоймогучий дух противоречия, а проще говоря,– на твоё упрямство,тебя выдрессировали. И пускай не так, как тех, кто шёлв рядах демонстрантов затылком вперёд, но ты стал дрессированным фраером.Вспомни, как ты стоял после заводской смены перед плакатом с рабочими, колхозниками и очкариками-интеллигентами и примерял себя то к одному,то к другому классу. А то, чтоты не представителькласса, а личность, тебе тогда и в голову не приходило.
«Так нас приучили. Многое, к чему нас приучили, оказалось ложью».
А ты, считая себя умным и проницательным,в эту ложь верил. Значит, тот блатной паренёк в тупикепонимал больше тебя?
«Я вот чего не могу понять: позже-то я повзрослел, поумнел, а вся эта пропаганда так и осталась примитивной и пошлой. А я по-прежнему ничего не соображал. Почему?»
Разбирайсясам. Но, если бы ты протёр глаза и назвал быложь ложью, для тебя это могло быплохо кончиться. То,что ты слышал у бабы Веры, ты не принимал. И не только потому, что тебя так прилежно выдрессировали.
«Часть твёрдой опоры у меня под ногами раскрошилась, и я с головой провалился на такую глубину, что потом еле откашлялся. А когда пришёл в себя, то увидел, что я один, как перст, в чужой семье и никому не нужен. Последнее резало больней всего».
Ты же, по сути, – петух. Самодовольный, хвастливый, красующийся петух.А тут – не нужен ни-ко-му. А если и нужен,то для того, чтобытебя использовали.
«Я страшно боялся, что подо мной рассыпется и остальное. А баба Вера расшатывала это остальное: всё фикция, всё обман. Это я сейчас понимаю и могу объяснить, а тогда всё это подспудно…»
Ты стоял среди обломков,жадно слушал, со многим соглашался и крепко держался за вживлённыйв тебя «единственно верный» принцип мироустройства.
«Я не мог от него оторваться. Мне нужно было, чтобы хоть что-то оставалось надёжным. А рядом суетились ненавязчивые няньки. Они следили, чтобы я правильно думал. Главное, – чтобы в общей струе. Замотали и меня и всю страну в смирительную рубашку своей идеологии».
Ты не возражал,тебя всё устраивало. Тут мышеловка и… Ты же сам объяснялсвоему любимцу коту:или голодная жизнь, помойка, блохи, но свобода,или сытое брюхо в тепле, но в полной зависимости отхозяев. Кот помоечнойжизни не пробовал, поэтому живёт в теплеи чистоте.
«Я не пробовал думать самостоятельно…»
Но голова-то у тебяесть? Вот, к примеру, политические анекдоты.Большинство из них —умные, злые, меткие.Ты их хорошо понимал, хохотал над ними.Они выставляли кремлёвскую верхушкубездарными клоунами,а с происходящего в стране стирали краску и обнажали жалкую суть. Почему же они,хотя бы чуток, не пошатнули тотстолб, за который тыдержался?
«Вот так и не пошатнули. Потому что я сам старался не дать ему упасть. Услышал анекдот, посмеялся, другим рассказал. И смешно, и правильно, но, по большому счёту, столб ещё правильней. Одно слово – опора».
