Его ответ прозвучал еще холоднее:
— Да ну? Посмотри телевизор. Посмотри на себя, Уокер.
Через мгновение я узнал это место. Я бывал там столько раз с тех пор, как мои родители рассказали мне, откуда я действительно взялся. Переулок позади ресторана «Конрой» в Атланте. Разница лишь в том, что теперь там стоял «шевроле» 1956 года выпуска и вокруг было гораздо чище, чем мне запомнилось. В дальнем конце переулка показался карлик, держа что-то в руках. Что-то большое, завернутое в белое одеяло. Он подошел прямиком к одному из мусорных бачков позади ресторана и, поцеловав что-то в одеяле, осторожно положил свою ношу внутрь.
Потом наклонился над бачком и прошептал:
— На этот раз. На этот раз возвращайся домой, Вальтер.
Звук приближающихся шагов заставил его отпрянуть. Бросив последний ласковый взгляд, маленький человечек поспешил прочь.
Из другого конца переулка, раскачиваясь, шел какой-то бродяга, заглядывая во все бачки. Дойдя до этого, он глянул раз, другой, и вдруг его лицо изменилось. Он осторожно вытащил из бачка сверток, и только тут я увидел, что к одеялу приколота булавкой записка. Бродяга тоже ее увидел, пялясь своими пьяными глазами.
— Вот так раз! Ребенок! Погоди, что тут сказано? «Его имя… Уокер[121]. Пожалуйста, позаботьтесь о нем». Вот тебе и раз, Уокер. Похоже, кому-то ты не нужен. — Прижав ребенка к груди, он, пошатываясь, побрел прочь. По пути записка упала, он не заметил.
Стоило ему уйти, как по переулку протарахтел мотоцикл и наехал на записку. Каким-то образом она прилипла к колесу.
— А теперь скажи мне мое имя, сынок.
Я и пальцем не тронул монитор, он сам взлетел со стола Марис и взорвался в воздухе.
— Пошел на хрен, папа.
⠀⠀ ⠀⠀
— Как ты?
— Хорошо.
— Выглядишь ты не очень хорошо. И даже очень нехорошо.
— Я беспокоюсь. От этого морщины.
— Иди сюда.
— Я не могу двигаться.
— Все равно иди.
Я встал и подошел к ее кровати. Она была бледна и в то же время сияла.
— У нас будет ребенок. Что ты об этом думаешь?
— Я думаю, что люблю тебя, и я очень счастлив.
Она нахмурилась.
— Судя по голосу, тебя это не очень взволновало.
— Марис, не знаю, как положено выглядеть, когда обнаруживаешь, что станешь отцом. Наверное, я потрясен.
— Это лучше. Пожалуй, я тоже потрясена, но это же хорошо, верно? Прошлой ночью я так перепугалась. Подумала, что вот оно. Что пришел мой час. С ума сойти, как через двадцать четыре часа радуешься всей этой крови.
— Что сказал доктор?
— Что мне лучше бы пару недель полежать на спине. Это мне не понравилось — значит, мы не сможем пожениться, пока я отсюда не выйду.
— С этим можно подождать. Никто из нас никуда не денется.
Она взяла меня за руку и крепко сжала.
— Как мы его назовем? Я думаю об этом с тех пор, как мне сказали. Надеюсь, ты не возражаешь, но я не хочу называть ребенка ни Уокером, ни Марис. Не люблю, когда люди называют детей в честь себя.
— Согласен. А как тебе понравится Вальтер?
— Вальтер? Откуда ты взял это имя?
— Ниоткуда. Это шутка.
— «Вальтер Истерлинг» — звучит как жирный банкир. — Она снова сжала мне руку. — В этой больнице у меня взяли всевозможные анализы. Врачи ведут себя очень мило, но все время ко мне приходит кто-нибудь новый и берет новый анализ.
— Марис, извини, если я не очень хороший собеседник. Я вроде как окаменел. Это ты прошла через все эти муки, но, похоже, от ночевки в холле у меня все идет кругом.
— Понятно. Когда мне сказали, что ты там ночевал, мне захотелось выбежать и поцеловать тебя. Это было не нужно, но я рада, что ты так сделал.
Хотя накануне Марис провела адскую ночь, известие о ребенке так подняло ей дух, что она без умолку болтала, пока не выбилась из сил. Сначала это проявилось в ее глазах — я буквально видел, как что-то уходит из них, пока они не закрылись на долгую секунду.
— Пожалуй, мне надо поспать, дорогой.
— Да, конечно. Но тебе лучше?
— Я чувствую себя ужасно, но не волнуйся. У нас будет ребенок, Уокер. Ты знаешь, как я хотела этого. Я тебе не говорила, но однажды, еще с Люком, у меня была задержка, и я подумала, что забеременела. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой истерзанной. Когда цикл восстановился, я так обрадовалась, что заплакала. И потом мне всегда было стыдно своей радости, но теперь я знаю, что была права. Теперь все правильно, и я чувствую, что самое лучшее у нас только начинается. Это правда.
— Знаешь, это величайший комплимент.
— У нас будет хороший ребенок. Ты заслужил комплимент.
⠀⠀ ⠀⠀
Я позвонил из телефонной будки рядом с больницей.
— Алло?
— Миссис Бенедикт? Это Уокер Истерлинг. Миссис Бенедикт, не могли бы вы поговорить со мной несколько минут? Это действительно чрезвычайно важно.
— Нет. Не знаю. После того что прошлый раз случилось с Лиллисом, я не хочу, чтобы вы снова приходили. Вы понимаете.
— Понимаю, все понимаю. Но мы можем встретиться в кафе. Миссис Бенедикт…
— Зачем нам говорить? Я все рассказала.
— Я хотел поговорить о Каспаре Бенедикте. Я кое-что разузнал о нем и хочу сообщить вам.
— Что именно?
— Пожалуйста, давайте встретимся. Я в пяти минутах от вас. Мы можем зайти в кафе напротив.
