«Сару устремилась в конец двадцатого века со скоростью, переходящей все границы. Она всегда была своего рода белой вороной среди других братских государств Среднего Востока, но с середины семидесятых, когда султан приступил к осуществлению своего первого Шестилетнего Плана, уже ничто не могло удержать страну от использования своих явных преимуществ в виде богатейших залежей разнообразных полезных ископаемых, нефти, природного газа и восхождения благодаря им на гораздо более высокую ступень наряду с самыми передовыми государствами мира».
И вот такая каша была размазана на двадцати с лишним мучительных страницах, однако я прочитал их все до единой, лишь время от времени бросая взгляд в окно и убеждаясь, что мы едем все-таки действительно в аэропорт, а, скажем, не в Диснейленд.
Контраст между проносящимся за окном Лос-Анджелесом и видами на украшающих книгу фотографиях был просто поразителен. Как и все арабские страны, в которых мне довелось побывать, подлинная Сару, по-видимому, была очаровательным куском песчаной пустыни, настоящим царством пустоты и неземной тишины, местом, будто нарочно созданным для религиозных фанатиков, получивших полный набор пустынь, куда можно удалиться от мира в поисках Бога; страной, где уже три тысячи лет назад люди разводили костры и где, стоя на обдуваемой всеми ветрами вершине горы, можно было видеть проходящие внизу караваны верблюдов или темнеющие на горизонте палатки бедуинов. Я сразу вспомнил свою поездку в Иорданию, где я видел и всего в какой-нибудь сотне миль от Аммана и позже, в глубине страны среди песчаных барханов Вади-Рума неподвижно застывших на обочине шоссе людей. Невозмутимые, как мертвые святые, они как будто никуда не направлялись и ниоткуда не шли. Они просто были
К сожалению, книга изобиловала еще и фотографиями никак не вписывающихся в ландшафт неуклюжих ультрасовременных зданий, мгновенно выросших, как грибы, стоило только сорок лет назад открыть в Сару бездонные нефтяные моря.
Один из султанов, скажем, имел какую-то неосознанную тягу к социалистическим идеям. Поэтому один из его министров пригласил любимого архитектора Вальтера Ульбрихта[58] по имени Феликс Ферхер, и тот построил университетский комплекс, который выглядел так, словно располагался посреди какого-нибудь Волгограда, а не пустыни. Но вот что, при виде помещенных в книге фотографий прочих бесстыжих недоносков (причем спроектированных чертовски известными людьми!) особенно разозлило меня: я точно знал, все это возникло. Архитекторы либо вытащили из тумбочки старье, которое за ненадобностью валялось там долгие годы, или, радостно потирая руки, думали: черт возьми, вот, наконец представился случай воплотить в жизнь мои самые безумные идеи! Ведь, что бы я им ни предложил, они все равно построят это, да еще и заплатят мне целое состояние. И плевать таким творцам было на людские потребности, тамошнюю географию и функции, которые этим зданиям предстояло выполнять на протяжении многих лет. Уоттон[59], перефразируя Витрувия[60] как-то заметил: «Настоящая постройка должна обладать тремя достоинствами: Удобством, Прочностью и Красотой». А то, что циники или негодяи типа Ферхера нагромоздили в местах вроде Сару, украсило исключительно их банковские счета, или явилось данью прихоти, а на все прочее им было попросту плевать.
Заложив книгу указательным пальцем и захлопнув ее, я дал себе клятву: какое бы здание мне не пришлось проектировать для султана Сару, оно вместит в себя все, что мне удастся узнать о его стране, о народе, о культуре. Разумеется, под проектом будет красоваться подпись Радклиффа, но в отличие от всех предыдущих моих работ, здесь эта подпись будет совсем крошечной и в самом низу. Может быть, чтобы отыскать ее даже придется воспользоваться увеличительным стеклом. Я снова вспомнил тех загадочных людей на дороге посреди пустыни. Сделай же для них что-нибудь. Сделай нечто такое, чтобы они могли и дальше стоять там, но уже с чувством удовлетворения в душе.
⠀⠀ ⠀⠀
Полет до Вены оказался довольно забавным и прошел практически без приключений. Вот только заталкивать Кумпола в его клетку тюрьму пришлось аж трем грузчикам, и им явно пришлось совсем не по душе то, что пока они возились с ним, он то и дело портил воздух. Ах, какая зловонная месть!
Далее, султан пожелал, чтобы из Вены мы на его личном самолете отправились в Зальцбург, а уже оттуда машина должна была доставить нас в Целль-ам-Зее, но мы с Фанни единодушно решили, что лучше проведем пару дней в Вене, а потом самостоятельно доберемся до его владения в горах поездом.
